Едва начинаю кричать, один из мерзавцев бьёт меня по лицу. Второй начинает стрелять в сторону окна. От удара валюсь набок и бьюсь головой об пол. Свет перед глазами меркнет.
Прихожу я в себя в тёмном помещении без окон и дверей. Здесь душно и пахнет древесиной. Я одна, где-то слышится гомон голосов и бойкое обсуждение.
— Дела хреновые, — говорит один сурово, — Громов уехал из страны, и когда вернётся — непонятно. Марат может водить нас за нос! Почему ты вообще решил ему довериться?
— Он продажная шкура, с чего ты решил, что не продаст и тебя? — вторит второй.
— Всем молчать, — отрубает властный голос, и словно по мановению волшебной палочки, присутствующие затихают, — У меня на него компромат, который помог получить эта мразь… Гаврилов.
— Что за компромат? — встревает неизвестный голос вновь.
— Есть у него кое-какие незаконные увлечения, — отвечает главный, судя по интонациям, — и если правильно распорядиться этой информацией, можно закопать не только Ибрагимова, но и все его окружение.
Все начинают говорить разом, накидывая свои варианты, но гомон прекращается так же резко, как и начался.
— Информация достоверная. Мой племянник учился с Маратом в одной школе и дружил с ним довольно долго, — вещает главный, — Дождёмся Громова и начнём тянуть с него верёвки.
— Да с чего ты взял, что он вообще вернётся?! — снова перебивает самый дерзкий.
— Марат клялся, что самолёт Громова приземлится через два дня. Если в указанный день они не выйдут на связь, я пускаю информацию.
Голоса смолкают, слышатся шаги, и наконец, наступает тишина. Сначала я с тревогой вслушиваюсь как удаляются голоса и шаги, а после становится совершенно тихо. Господи, во что я ввязалась? Этого просто не может быть, чтобы со мной такое произошло. Просто не может быть!
То, что Марат странный — я давно замечала. Во-первых, он был совершенно закрытым человеком. Такой тихий, спокойный, всегда словно немая тень.
Во-вторых, он никогда не ел в доме Громова. И вообще, ничего не употреблял в компании людей. Не касался никакой посуды, не курил и не пил. На чём существовал — оставалось загадкой. Впрочем, его поведение воспринимали за чудачество.
Возможно, Глеб Максимович знал о нём больше остальных. Но секреты на ты и секреты, чтобы о них помалкивать.
Я не знала, где жил Ибрагимов, как и не могла предположить, что он мог предать босса. Такой обычный, типичный ботаник, которых довольно много в жизни.
Но бог с ним, с Маратом. Что будет со мной? И что случилось с Олегом? Где он?
Время в тёмном подвале тянется мучительно долго. Я просто теряю связь с реальностью и не имею ни малейшего понятия — день сейчас или ночь. Закрыты у меня глаза или открыты. Мои руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем или чем-то очень прочным. Дёргаюсь, пытаюсь сесть, но понимаю, что и ноги тоже заклеены.