Машке и Мишке на прошлой неделе исполнилось девять. Они — мое главное чудо, мое самое
сложное и самое счастливое дежурство длиной в жизнь.
Маша — вылитый Егор.
У нее те же голубые глаза, которые сейчас полыхают возмущением, те же упрямо сжатые губы,
тот же неукротимый характер.
Она сидит на кухонном островке, болтая ногами в забавных полосатых носках, и пытается
оттереть муку со своего походного рюкзака.
Сегодня мы идем в поход. Не на ледник, не на смертоносную К2, а в наш местный национальный
парк, с палатками, зефиром на костре и песнями под гитару.
Это компромисс Егора. Он не бросил горы насовсем, он просто сменил категорию сложности, и
теперь открывает эту красоту нашим детям.
Миша — моя копия. У него мои мягкие черты лица, карие глаза и темные, вечно всклокоченные
волосы.
Но за этой ангельской внешностью скрывается пытливый ум безумного ученого. Прямо сейчас он
стоит у раковины и, пытается с помощью миксера создать торнадо из остатков блинного теста.
А между ними — он. Мой муж.
Егор стоит у плиты.
На нем только спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и этот самый дурацкий фартук.
Его широкая, литая спина, перечеркнутая белесыми шрамами, напрягается, когда он виртуозно
подбрасывает блин на сковородке.
Он стал старше. В его густых темных волосах появилась благородная серебристая седина,
морщинки у глаз стали глубже, но от этого мой муж стал только красивее.
В нем больше нет той надрывной, колючей агрессии. Он излучает спокойную, монументальную
мужскую силу человека, которому больше ничего не нужно доказывать этому миру.
Рядом с плитой путается Буран — огромный, пушистый пес, который ловит носом капли падающего
теста.
— Так, банда, внимание! — Егор ловко перекидывает блин на огромную стопку на блюде. —
Последнее предупреждение. Кто не соберет свои вещи через десять минут, тот остается дома
охранять периметр вместе с Бураном.
— Пап, а мы дойдем до водопада? — Маша спрыгивает с острова, забыв про муку на рюкзаке. —
Ты обещал, что научишь меня разводить костер с одной спички!
— Дойдем, если твой брат перестанет изображать сумасшедшего профессора и упакует свою
аптечку, — усмехается Егор, выключая плиту.
Он поворачивает голову и наконец-то замечает меня.