Полет во тьму длится доли секунды.
Удар.
Ослепительная, дикая боль прошивает левое плечо и ногу, выбивая весь воздух из легких.
Я качусь по ледяному, вертикальному желобу, ударяясь о каменные выступы, пока с размаху не
впечатываюсь в дно расщелины.
Вокруг темнота. И звенящая, давящая тишина, сквозь которую лишь глухо доносится рев бурана.
Я задыхаюсь. Во рту появляется теплый, солоноватый привкус крови. Боль накатывает
удушливыми волнами, перед глазами плывут красные круги.
Стиснув зубы до скрежета, чтобы не заорать, я с трудом заставляю себя открыть глаза и
запрокинуть голову.
Там, метрах в пятнадцати надо мной, виднеется узкая, неровная щель беснующегося серого
неба. И на фоне этого тусклого света я вижу, как мелькает тень. Рита. Она ползет, потом,
шатаясь, поднимается на ноги и исчезает из поля зрения — бежит на спасительный свет
вертолета.
«Умница. Беги, девочка», — бьется в моей раскалывающейся голове.
Прижимаю здоровую руку к пробитому боку. Мне холодно. Так холодно, как не было еще никогда
в жизни. Лед под спиной вытягивает остатки тепла.
«Скажи Пашке. Пусть тащит лебедку».
Закрываю глаза, концентрируясь только на одном: не потерять сознание. Я должен выжить и
дождаться, когда они вернутся за мной.
Глава 6
Автоматические двери приемного покоя разъезжаются с натужным скрежетом, впуская внутрь
морозный пар и оглушительный вой бурана.
В коридор, пошатываясь, вваливается Пашка. Он тащит на себе ту самую Риту — девушку в синей
куртке.
Она бьется в его руках, рыдает в голос, размазывая по бледному лицу слезы и сопли.
Пашка выглядит так, словно сам только что восстал из мертвых: лицо серое, глаза безумные,
на скуле запеклась кровь.
Я бросаюсь к ним с каталкой.
— Паша! Паша, где Егор?! — кричит кто-то из спасателей, бросаясь на помощь.
Пашка не отвечает. Он сгружает Риту на носилки и вдруг оседает на пол, закрывая лицо
дрожащими руками в огромных перчатках.
— Он упал, — срывается на визг Рита, цепляясь побелевшими пальцами за мой рукав. — Он
толкнул меня к вертолету, а сам упал! Туда, вниз! В трещину!
Мое сердце останавливается. Просто перестает биться на один долгий, растянувшийся в
вечность удар, а затем срывается в бешеный галоп.
Егор.