– Широкая, что в Деловом квартале или в Аптекарском? – невозмутимо уточнил здоровый молодой парень с откровенно разбойничьей физиономией.
– В Аптекарском.
Совье сел напротив меня и продолжил:
– В теле покойной госпожи Ингер обнаружили тройную дозу лекарства, как вы и сказали.
– Вы всё же эксгумировали тело?
– Можно симпатизировать человеку, но убийца в кабинете министров не делает честь государству, не говоря уже о том, что такой проступок – прекрасный повод для шантажа со стороны тех же харсинцев. Мне до последнего хотелось надеяться, что вы ошиблись. Но нет. Ингер не отпирался. Я предложил ему явку с повинной, он попросил у меня день на улаживание дел.
– И вы позволили?
– За ним следят мои агенты. Ингер и шагу не ступит без их ведома.
– А если он наложит на себя руки?
– Это будет самым лучшим вариантом для Съера, Её Величества и лично для меня. Простите, если разочаровал вас, госпожа Мур… Арье.
– Чересчур сострадательные люди в секретной службе карьеру не сделают.
– Именно так, – криво улыбнулся Совье. – Мне вообще чужда сентиментальность, как и любые проявления романтики.
Аптекарский квартал в Тангере нельзя было перепутать ни с каким другим. Лабиринт извилистых улочек разбавляли крошечные садики, по совместительству служившие огородами. Ведьмы сами растили необходимые для работы травы, а излишки продавали в многочисленных лавочках. К девятому дому примыкали два таких садика-огородика. Госпожа Кувер ждала нас в левом из них и кивнула мне, словно старой знакомой:
– Доброго денёчка, коллега. Распогодилось-то как, а? Боги радуются.
– Доброго дня, – упоминание о Богах вызвало улыбку. – Как вы себя чувствуете?
– На удивление прекрасно, – ведьма указала на калитку в изгороди. – Идёмте, посидим на солнышке. Солнышко в Тангере редкость.
За изгородью в садике на зелёной лужайке обнаружилась прочная деревянная скамейка, вокруг цвели уже знакомые мне морозники. Хозяйка села первой, без просьбы задрала рукав и обнажила крепкое сухое запястье.
– Всегда мечтала испытать на себе, как это. Мы тоже используем энергию, только иначе. Договариваемся с ней, просим.
– Я знаю, моя мама была ведьмой, – с чего-то разоткровенничалась я. – Она начала меня учить и увидела отличия.
Тянуть нити, когда человек соглашается добровольно, – одно удовольствие. Но увиденное мне не понравилось.
– Госпожа Кувер, средство, которое вам ввели, – медленный яд.
– Знаю, милая, – ведьма улыбнулась, морщинки-лучики побежали от глаз к седым вискам. – Уже желудок прочистила, травок всяких попила. Ты не думай, что раз я вчера сплоховала, то ни на что не гожусь. Кешинского красавца такой хитрой заразой к Богам отправили, что энергия не шелохнулась. А со мной не церемонились, вкатили лошадиную дозу дешёвой местной дряни. Зато и противоядие всем известно.