— Хватит, Гвен! Замри! — строго приказал он, и моё тело окаменело.
В душе продолжался ядовитый пожар, я захлёбывалась горечью и болью.
— Зачем я тебе? Ты же богат, ты мог найти ту, кто отдаст свои силы добровольно! — горько упрекнула я.
— Ты что, совсем ничего ей не рассказал? — удивился Кеммер, обращаясь к брату.
— Гвен всё равно не поверит. Да и какая разница? До ритуала осталось всего ничего. Дольше объяснять.
— Мерзавец, — всхлипнула я. — Надеюсь, что ты сдохнешь в муках и оставишь меня богатой вдовой.
От этих слов оба брата дёрнулись, как от пощёчин, а Кеммер посмотрел на меня с осуждением. Но до ответа ни один из них не снизошёл.
Меня снова запихнули в экипаж, и несколько минут спустя мы остановились у четырёхэтажного помпезного здания с несколькими подъездами.
— Я заберу свой экипаж, вернусь домой и всё подготовлю, — сказал Кеммер, открывая дверь для брата, нёсшего меня на руках. — Надеюсь, до имения ты доберёшься живым.
— Я тоже надеюсь. Было бы крайне глупо разбиться по дороге, да? — усмехнулся ненавистный муж.
— Феерично, — кивнул Кеммер и исчез.
Необычайно яркая луна заливала улицу голубым светом. С большой клумбы неподалёку вспорхнула стайка искрящихся бабочек. Всё казалось волшебным и мистическим. Всё, кроме глаз Ирвена. Они по-прежнему чернели провалами в бездну.
— И что дальше?
— Я лишу тебя дееспособности, Гвен, — насмешливо ответил он, а я всем телом содрогнулась, несмотря на приказ. — Кстати, можешь расслабиться и быть собой.
— Зачем тебе это? Зачем тебе это всё?
Он на секунду остановился и посмотрел на меня очень серьёзно:
— Потому что я хочу, чтобы ты выжила, Гвен.
— Лучше сдохнуть, чем жить в твоём подчинении! — отчаянно выдохнула я.
— Вот именно поэтому ты и не принимаешь решения, моя ненаглядная жена.
Дальше говорить стало неудобно — он внёс меня в присутственное здание, где, несмотря на глубокую ночь, расхаживали по-деловому одетые люди в сопровождении чиновников в форме. Что происходит? Почему все работают в такое время?
В дверь нужного ему кабинета Ирвен постучал моими ногами. Забилась у него в руках пойманной в силки птицей, и он опустил меня на пол, но перехватил запястье так, чтобы я не смогла сбежать. Схватилась за висок и судорожно потёрла отметку, хотя подсознательно знала, что ни стереть, ни смыть её нельзя.
— Войдите! — раздался голос из-за двери.
Ирвен втянул меня внутрь. Кабинет, в котором мы оказались, явно был рабочим. Муж усадил меня напротив сухопарого мужчины в годах, явно служащего, судя по форме. Тот внимательно меня осмотрел и спросил: