Те, кому было мало степи и стычек в ней могли отправиться на восток и столкнуться с пограничниками Турсы, могли спуститься к югу и схватиться с конниками Морании, а то и добраться до гор Казада, испытать крепость копыт и топоров против щитов и брони гномов. Могли устремиться на восток, набегом на приморские королевства, окаймлявшие берега Клина, длинного залива, разделившего материки Мойна и Сии. Имелся и север, где в густых непролазных чащах жили особо светлые эльфы, северные, бледные, как их еще называли, а дикие каменистые и заснеженные пустоши скрывали в себе массу опасностей. Народы Севера, жившие еще дальше, по слухам не брезговали горячим мясом забредших к ним степных удальцов, но то по слухам.
— Горячая кобылка, — прищелкнул языком Дж’Онни.
Скачущий кентавр оказался кентаврихой, причем одетой «по-боевому». Из-за несколько иного строения тела сердце у кентавров было больше обычного и располагалось на границе человеческого и лошадиного тел, словно занимая собой живот. Поэтому в бою его обычно прикрывали «сердечной пластиной» и именно такая и была прикреплена к кентаврихе. Мелкие, коричневые от загара груди со сморщенными сосками, не были прикрыты, в этом кентавры, орки и тролли сходились друг с другом. Задняя часть тела, в случае кентавров — круп, и ноги считались самыми привлекательными у всех трех народов, а грудь, если и скрывали, то небрежно, скорее от солнца или от холода, нежели от взглядов.
На левой руке кентаврихи был прикреплен круглый щит, правая словно тянулась к рукояти чего-то вроде секиры, закрепленной вдоль тела. Налобная пластина, наколенники из толстой кожи, «боевые» подковы, и толстая накидка, скрывавшая круп целиком и служившая дополнительной защитой.
— Приветствую вас, гости степи! — звонким, срывающимся голоском провозгласила кентавриха, подлетев ближе и лихо затормозив. — И особенно вас, великий герой Дж’Онни Матершинник, гордость кентавров всего мира!
— Слышал, Бранд, я — охуенно великий герой и гордость! — заржал Дж’Онни.
— Просто скажи, что хочешь заглянуть в гости к сородичам, — проворчал Бранд.
Кентавриха, несомненно, знала, кто идет в их группе, «степной ковыль» уже разнес все, обковылял всю степь, как еще говорили в таких случаях. Но она явно представляла Бранда каким-то другим, кем-то вроде Вайдабора, судя по ее взгляду. Также она сообразила, что все это время говорила на кентаврином диалекте великой степи, вместо Общего, и вдруг смутилась, залилась краской, не хуже какой-нибудь юной селянки из Благой Тиши.