— Надо сказать, мне тоже! — добавил Дж’Онни. — Постарался за себя и за друга!
Смех снова понесся над степью и Бранд неожиданно поймал себя на мимолетном, давно забытом ощущении. Словно он снова шел куда-то с командой, они смеялись и шутили в дороге, а опасность и подвиги впереди лишь придавали жизни остроту и смысл.
— А мне ничего и не досталось, — простонал Минт.
— Ладно, — снисходительно отозвался Дж’Онни, — в следующий раз, как хуй расчехлю, так тебя к спине привяжу!
— Зачем?
— Чтобы тебе тоже досталось! Полюбуешься, вдохновишься на новую песню!
Кентавр завалил троллиху
И предался любви с ней лихо
А сверху, поедая облепиху
Бард наблюдал за этим тихо
Не столько пропел, сколько продекламировал Минт и неожиданно смачно рыгнул, словно только стихов не хватало для выпуска скопившихся газов.
— Лучше «засунув жопой в облепиху», — предложил Дж’Онни. — И почему облепиху?
— Для рифмы! — горделиво провозгласил Минт, которому явно полегчало.
— В целом, образ недоработан, — продолжил критику Матершинник, — надо что-то такое, погорячее, копытом в лоб, троллиха расщепляет телом дерево и застревает в нем, а бравый кентавр пользуется моментом. Сидящий же на ветках бард записывает песню неровным почерком!
— Почему неровным?
— Потому что дерево и троллиха трясутся под натиском кентавра! — заржал Дж’Онни.
Почти сразу же оборвал себя, чуть дернул головой.
— Сюда скачет кентавр! — объявил он.
Бранд ощутил его чуть раньше, но торопиться с предупреждениями не стал. Может, просто мимо скачет, донесение там несет или на свидание в соседнее стойбище отправился? Кентавры, как и орки, кочевали небольшими группками, по пять-шесть семей, где каждая семья обычно состояла из мужчины-кентавра и нескольких его жен, а также десятка детишек. В итоге получался целый «табун», да еще и иногда со своим домашним скотом, включая лошадей, связь с которыми так любили поминать, желая оскорбить кентавра.
— Радуйся! — объявил Матершинник Минту. — Скоро у тебя будет полно травы, все, как ты любишь!
Бард невольно ухватился за живот, а Дж’Онни заржал призывно, словно опасаясь, что неведомый кентавр проскачет мимо. Зря, тот скакал прямо сюда, похоже, тоже уловив звуки их голосов, благо в степи любые звуки разносились далеко.
В широкой привольной степи кентавры и орки плодились и размножались, молодежь быстро подрастала и выплескивалась во все стороны, гибла в схватках и стычках, опасностях, сражениях с диким зверьем и друг другом, и на следующий год уже новые вставали на их место. Скакавший к ним кентавр, похоже, был из такой вот молодежи, полной сил и энергии, уверенной в собственном бессмертии.