Сэйфы пустили по шаману Порчи несколько стрел, но те не достигли цели. В метрах десяти от северянина их перехватила и разметала незримая сила. Я лишь краем глаза заметил силуэты призрачных рук в этот момент. Значит варвар ходит без брони не от дурости. Он целиком уповает на свое колдовство. Силы, которыми наделила его Порча. Ну ничего. Посмотрим, как это колдунство сработает против подавления.
— Это он! Это Палач! — истошно завопил шаман, указывая в мою сторону мечом. — Принесите мне его голову! Это воля Огненного Бога!
Опасность
Враги гурьбой высыпали из леса. Кроме троих сплетенных потрошителей там были и обычные люди, пока лишь косвенно затронутые влиянием Порчи.
Разорители
Нестроевая пехота
В целом это был классический северный рассыпной сука строй (ака толпа мудаков), только гораздо более упоротый и агрессивный из-за влияния тёмных сил.
На нас выскочили десятка четыре легко вооруженных бойцов во главе с шаманом. С ними трое потрошителей, плюс по воздуху к нам летело девять костекрылов. Пока все это выглядело не очень угрожающее.
Я приказал сэйфам стрелять, а пешим бросать дротики, у кого такое оружие имеется. Безумные северяне были легкой мишенью. Практически не носили брони и не пытались сформировать стену щитов. Впрочем, они тоже отвечали нам бросками коротких копий и даже метательных топориков. Последнее прям экзотика. Топор штука для метания слишком ценная и не самая эффективная в сравнении с дротиком. Металла в том меньше, летит более предсказуемо. Мне в щит попало метательное копье. Не пилум, конечно, но я все равно ощутил как изменился вес скутума и насколько неудобен он стал для нормального пользования. Впрочем, моих сил было достаточно, чтобы справляться.
Дикари быстро сократили дистанцию. Вполне справедливо называть их дикарями, даже если часть этих молодчиков проживало когда-то в Мелиодане. Сейчас весь налет цивилизации сдуло с них жарким ветром Порчи. Размалеванные сажей лица, шрамы, татуировки и озверевшая ярость в глазах. Они рвались вперед несмотря на потери. Люди бежали даже впереди монстров, сдерживаемых нашим мощным подавлением.
Я направил им во фланг, если у толпы его можно обозначить, турму промотов. Так, чтобы кавалерия атаковала в момент, когда мы уже сойдемся в рукопашной. Сам же приготовился к бою, собираясь начать его с рубящих ударов. Лёгкий, но острый клинок моего меча отлично для них подходил. Особенно при условии слабой бронированности врага.
Противник ударил по нам с суицидальной яростью. Щиты врезались в щиты. Стук, звон металла, треск и крики. Я ударил сверху, целясь по шее первого попавшегося варвара. Попал. Наградой мне стал короткий хрип, едва различимый в общей какофонии боя. Враг упал мне под ноги и следующий за ним дикарь запнулся о своего товарища, теряя равновесие и драгоценные мгновения. Я, пользуясь этим, чуть отстранился, чтобы освободить место для движения, затем нанес укол в живот меж вражеского небольшого щита и одноручного топора. Тут же вернул свое оружие, закрываясь от атаки противника. Топор обрушился на меня сверху. Я вроде как заблокировал, но лезвие зашло за край скутума. Звонким эхом разнеслось в моей голове попадание по шлему. Дикарь тут же атаковал снова. Удар, другой, третий, но последний уже не нес в себе никакой силы. Из раны на его животе толчками выходила кровь. Хорошо я таки попал. Противник сделал ещё несколько попыток атаковать, а затем выронил топор и сам упал вслед за ним, белый как снег. Истек кровью.