Летающая платформа забрала нас от дворца покойного Махараджи и понесла над зеленью джунглей в сторону турнирных арен. Мы пролетели над хорошо знакомыми мне местами. Одинокая башня, сухие равнины, древний канртегский колизей. Однако платформа несла нас все дальше и дальше, пока на горизонте не появилась синяя с зеленым отливом полоса моря.
Внизу протекала крупная река. Ближе к морю водная артерия распадалась множеством рукавов, режущих кусок побережья на десятки островов.
«Неужели это она самая», — мысленно усмехнулся я.
Платформа начала снижение к огромной трибуне, установленной на сваях прямо над водами речных рукавов. Среди островов уже кипел бой. Он больше напоминал сражение на палубах кораблей, чем полевое. Ограниченное пространство, вода вокруг, перемещение по узким мосткам, протянутым от одного клочка земли к другому.
Бились сегодня ти-шадайские и шаддинские стратеги, но никого из знаменитостей я не заметил. Даже гвардии в бою было мало. На островках и мостах сражались в основном наёмники. Много стрелков, стационарных арбалетов, переносных щитов.
Платформа примкнула к трибуне, где я заметил Азарда, Гилама и ещё несколько менее знакомых мне магистров, державшихся чуть поодаль.
— Доброго утра, — приветствовал я, спускаясь с платформы на пол трибуны из красного дерева. — Ни Ксерион, ни Сандис сегодня не выступают?
— Выступают, — ответил Азард, восседая на роскошном красном диване. — Но я решил почтить своим присутствием это поле битвы. Первый раз… Первый бой здесь. Не понимаю. Такое живописное место. Соленый ветер, вид на море, интересный лабиринт из мостов и речных протоков, но все вычеркивают эту карту!
Дельта, острова и крокодилы. Я сам ее вычеркивал.
— Мышление стратегов тяготеет к надежным вариантам, — ответил я. — А тут все слишком иначе. Сложный рельеф. Практически нельзя реализовать преимущества ни кавалерии, ни строевой пехоты. Очень многое зависит от стрелков, индивидуального мастерства и удачи.
— Я это всё примерно понимаю… — отмахнулся Азард, привставая с роскошного дивана. — Но здесь же вы не рискуете жизнью. Это состязание, а не реальное сражение. Так почему бы не дать волю фантазии? Провести эксперименты. Получить новые впечатления в конце концов!
— Кстати, насчет новых впечатлений… — я решил перевести разговор на более важную тему. — Магистр Элемер своими новыми впечатлениями уже поделился?
— Он описал их весьма бурно, — ответил Гилам, недвижимой статуей замерший у бортика трибуны.
На звездочете была темно-красное одеяние с непроницаемо черной окантовкой под цвет его нечеловеческих глаз.