С двумя моими легионами и ауксилией на несколько тысяч мы кербрийцев, конечно же, сдюжили бы. Но вот сломленные войска Радана? Без шансов. Рыжий стратег сделал правильный выбор.
— Вот и вся загадка, — улыбнулась мне ведьма. — Уж попроще, чем каверзы малышки Мирканто или твои похождения во Дворце Дэвов.
— А ты знаешь, что там заперто?
— Верно. Знаю, — согласилась Лав. — И ты тоже это знаешь. Просто забыл.
— Забыл, но не по своей воле.
— А люди не забывают по своей воле. Никогда и ничего. Вспоминай, стратег. Вспоминай и возвращайся.
Образ Севера снова заслонил мрак, в котором осталось лишь лицо Лавертии, но затем исчезло и оно. Но меня в темноте сопровождал ее голос.
— Я чувствую, что мир ещё чуть-чуть сместился к краю пропасти.
Из темноты проявились знакомые образы. Туманные очертания городов, охваченных какой-то катастрофой. Чудовищное сражение под стенами каменной крепости. Все смутное. Деталей не разобрать. Когда-то я уже видел это, встречаясь с Лав во снах.
— Древняя сила пробудилась, — продолжала ведьма. — Чувствую, как ее щупальца расползаются под землей. Пытаются схватить меня. Удержать. Меня ему не поработить. Бесполезно. Но до других он доберется. Других растормошит и поднимет себе на службу.
Я на мгновение увидел образ кер, парящих над ареной. Черные крылья, несущие ужас, снова взметнулись над миром, приветствуя возвращение Ксигона.
— Азард знает об этом?
— Догадывается. Только вырвавшийся ветер обратно уже не запереть, и буря грянет.
На этом моменте я окончательно проснулся. За окнами уже стемнело, но до полуночи было ещё больше часа. Детское время.
Ксигон — перспектива на отдаленное будущее. Сначала бы разобраться с Порчей. И благодаря кербрийцам баланс на Севере таки изменился. Интересно.
Меня снова переполняла кипучая жажда деятельности. В голове одна за другой щелкали мысли. Какие силы можно привлечь на свою сторону для победы над Сердцем? Легионы, ясное дело. Федераты? Кербрийцы? Монстры и чародеи? Возможно даже, Велвегры. Надо было начинать новый сбор союзников. Пора.
Приветствие
Такой же жаркий, но сухой воздух Столицы был приятен после сулимской душной сырости. Прозвучит странно и даже удивительно, однако сегодня я чувствовал себя в безопасности посреди города интриг. Рег пока не желал моей смерти. Ураган имперской политики достиг глаза бури. Даже с одним из самых опасных врагов — Сандисом у меня сложилось хрупкое перемирие.
Сейчас вся опасность для меня исходила с Севера. Я чувствовал ее буквально кожей. Стоило мне только покинуть Изумрудные Сады, как браслет, сделанный для меня Нэл, стал часто нагреваться, а первая же ночь в Реге принесла с собой тревожные видения, полные дыма, огня и смерти. Даже самые разложившиеся покойники вставили с курганов и кладбищ, гнойными глазами взирая на пылающие небеса. Чаша зла Севера была переполнена. Она готовилась пролиться на весь остальной мир. И мне предстояло самое сложное — убедить в этом Сенат. Множество благородных мужей, которые годами практиковались в искусстве перекладывания ответственности, должны принять на себя ответственность за мой поход.