«Где спрятаться? Где, чёрт возьми?» — мысли метались, загоняя в тупик мой нордический характер, который всегда полагался на хладнокровие и расчёт. Но сейчас он дал сбой — усталость и страх взяли верх. И это мне тоже не нравилось: ощущать собственную уязвимость, понимать, что выдержка не бесконечна.
Взгляд зацепился за старое строение. Что‑то смутное, знакомое, будто из детства. Голубятня. Она стояла в углу двора, почти незаметная за деревьями. Я огляделся: никого. Рванул к ней, откинул хлипкую дверцу и забрался внутрь. Пахнуло птичьим помётом. До такого я ещё не опускался, но, как говорится, жизнь может опустить и ещё ниже. Главное — сухо. И нет бдительного мужика.
Устроившись в углу, я подтянул колени к груди. И тут же мозг дал предательскую команду: «Ты устал. Закрой глаза — и утром ты проснёшься дома, в Москве, в своей постели…» Мысли путались: 1950 год, милиция, подозрительные взгляды… Может, это всё же сон? Я ущипнул себя за руку. Больно. Значит, не сон.
Глаза закрывались сами собой. Я сопротивлялся ещё мгновение — пытался зацепиться за какую‑то мысль, но она ускользала. И тогда я провалился в сон, как в пропасть, — без сновидений, без времени.
***
Проснулся от солнечного луча, бившего прямо в лицо. Я медленно оглянулся. Может, я в своей квартире? Хрен. В чужой. Вон и хозяин сидит на жёрдочке и смотрит на меня удивлёнными бусинками. Дождь кончился, небо было ясным. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и выглянул наружу.
«Отлично, — подумал я. — День обещает быть весёлым».
Осознавал я теперь чётко: назад пути нет. По крайней мере, пока. Надо выживать. А для этого нужна маскировка. Не как у ниндзя, а обычная, человеческая — из 1950‑го года. То бишь одежда.
Во дворе напротив на верёвке сушились вещи: штаны, рубаха, плащ и даже шляпа. Идеальный комплект для человека, который хочет слиться с толпой. Я огляделся: никого, кроме карапуза, ковыряющего землю деревяшкой. «Ну, хотя бы к полу не прибито», — мелькнула мысль. Я быстро перемахнул забор, сорвал вещи и метнулся обратно.
Переоделся. Штаны оказались великоваты, рубаха висела мешком, но в целом — сойдёт. Выглядел я, наверное, как бродячий артист, но плащ скрывал эту персону, а шляпа придала вид человека интеллигентного, но попавшего в трудное жизненное обстоятельство — скажем, зависимость от зелёного змия. Или синего. Свои вещи, скрутив в узел, запихал в самый дальний и грязный угол голубятни. Подумал, что делать с документами. «Попадись я с ними — лаборатория и опыты мне обеспечены», — шептал мне на ухо парень по имени страх. Поэтому я сунул доки туда же, куда и вещи.