Здоровенный тип что‑то отрывисто приказал командиру солдат и, махнув рукой двум своим, направился в мою сторону. Я попытался сделать вид проходящего мимо туриста, не сильно интересующегося происходящим вокруг.
Дверь открылась. Меня грубо впихнули поглубже внутрь салона и быстро, как фокусники, набросили на голову мешок. Светло‑серый мир стал чёрным. В ушах застучала кровь, а в груди сжался ледяной комок страха, что мне совсем не пришлось по душе.
Я сидел в машине, с мешком на голове, и думал о том, как всё могло бы сложиться, если бы я просто остался дома. Или не попёрся в Великий Новгород по работе. Ведь хотел же написать заявление на увольнение! Ну или хотя бы не взял то чёртово яблоко. Но нет, Виталик, тебе же надо было пожрать! И вот результат: трясёшься в каком‑то авто, а на голове — мешок, будто я не человек, а мешок картошки. В ушах до сих пор звучал тот крик на рынке, перед тем как меня схватили.
Сквозь ткань проступали тусклый свет солнца и мне казалось, что его я больше не увижу . Я пытался угадать, куда мы едем, но с мешком на тыкве и упадническим настроением детективный метод не очень то и работает. Машина то замедлялась, то ускорялась, подбрасывая меня на сиденье. В голове крутились мысли: «Что теперь? Расстрел? Дурка? Или, может, опыты над путешественниками во времени?» . Я громко чихнул, с удовольствием представляя себе, как ребята в штатском вздрогнули.
Полчаса в мешке. Время тянулось, как резина. Дорога казалась бесконечной. Я считал повороты, пытался запомнить ритм движения, чтобы потом сориентироваться на местности. Но машина то петляла из стороны в сторону, то ехала прямо, то тормозила у каких‑то постов — я сбился со счёта уже на пятом повороте. В животе урчало от голода, и я живо представил себе тот самый запретный плод, от которого оказался тут. В машине, я имею ввиду.
В какой‑то момент я услышал знакомый звук — скрежет металла, лязг ворот, будто открывали тяжёлые, ржавые створки. Машина замедлилась, остановилась с лёгким толчком. Дверца открылась, меня грубо схватили за локоть, дёрнули.
— На выход! — прозвучало резко, без эмоций, словно команда собаке.
Мешок с головы сдёрнули так резко, что я чуть не потерял равновесие — и не от толчка, а от культурного шока. Моргая от яркого света, который резанул по сетчатке, будто кто‑то включил прожектор прямо мне в лицо, я огляделся.
Мы стояли во дворе какого‑то здания : серого, массивного, с решётками на окнах, будто в тюрьме. Или в санатории для особо бдительных граждан. Над входом висел потускневший герб. Выглядел он таким древним, что, казалось, был повешан ещё при царе горохе. А рядом выцветший плакат с лозунгом: «Бдительность — залог безопасности!». «Ну да, — подумал я, — особенно когда бдишь за кем‑то, кто просто хотел яблочка». По периметру ходили солдаты, чеканя шаг, винтовки покачивались в такт их движениям. У входа стояли двое в штатском из машины и о чём‑то переговаривались, время от времени поглядывая в мою сторону. Может быть обсуждали получение медали за поимку голодного путешественника во времени.