— А давай в этот раз не будем елку наряжать? — предложила Лера утром двадцать восьмого декабря. — С чего вдруг? — неприятно удивился Матвей. — Ты ведь любишь всю эту новогоднюю требуху? Огонечки, носочки, свечки, пледики, что там еще… — Не знаю, — равнодушно пожала Лера плечами. — Просто надоело.
Она устроилась, подобрав ноги, в коричневом кожаном кресле, стоящем напротив окна. Голого — лаконичный стиль просторного лофта на последнем этаже не предполагал ни занавесок, ни жалюзи, ни даже подоконников, на которые можно поставить горшок с цветком.
Только серое небо за тонким переплетом и зима. Глубокая зима — одинаково далекая и от разноцветной золотой осени с ее уютом, и от пахнущей новой надеждой весны.
В эти темные времена людей спасает только новогодняя суета. И Лере давным-давно пора было в нее вливаться. Подготовка к самому главному празднику года по-хорошему должна начинаться уже в августе.
«Ты не понимаешь, все лучшие места начинают бронировать уже первого января!» Выносить мозг Матвею она начинала сразу же после летнего отпуска. Выясняла, каким будет символ грядущего года, заказывала платья соответствующего цвета, узнавала, какие нынче тренды в оформлении елок и в каком ресторане лучше заказывать новогоднее меню.
Надо уметь тонко вписаться между модой и оригинальностью, чтобы поразить гостей уникальным стилем, но не шокировать эксцентричностью.
К тому же с самого начала совместной жизни, Лера придумала их особенную традицию. Каждый Новый Год требуется встречать каким-нибудь особенным образом.
Был уже и белоснежный песок океанских пляжей, и фейерверки Бурж Халифы, и отсчет последних секунд перед полуночью в Нью-Йорке на Таймс Сквер, и кипящая вода исландских источников под северным сиянием, и новогоднее вино в храме Мэйдзи.
За жизнь с Лерой калейдоскоп необычных и ярких отмечаний слился в настолько пестрый хаос, что Матвей парадоксально с трудом отличал одно воспоминание от другого.
Особняком, пожалуй, стоял лишь самый первый совместный Новый Год. Денег не было даже на живую елку, и они встречали его с облезлой пластиковой, доставшейся Лере вместе с малогабаритной двушкой от дедов. Дешевое шампанское пахло чем-то химическим, оливье оказался пересоленным, но они занимались сексом всю ночь под «Голубой огонек», и девятнадцатилетнему Матвею тогда казалось, что круче Нового Года у него еще не было.