Выпрямилась она совсем другим человеком. Не той спокойной и доброжелательной Викой, которая всегда казалась мне по-настоящему взрослой — в отличие от меня.
Она подняла на меня опухшее заплаканное лицо с размазанной тушью и сдавленно прохрипела: — Он меня не любит. — Кто?.. — опешив, спросила я. — Даня? Вы разводитесь? — Господи, да какой Даня… — тоскливо провыла она, снова сворачиваясь креветкой и утыкаясь в колени лицом. И глухо проговорила: — Матвей. — К-к-какой Матвей?
У меня похолодели кончики пальцев.
Наверное, у всех к тридцати с лишним уже достаточно жизненного опыта, чтобы в такие моменты жопой… ну, ладно, сердцем чуять, к чему идет дело. Я уже все поняла, просто не хотела верить.
Даже те женщины, кому повезло выйти замуж за первую любовь, знают этот холодок, пробегающий по позвоночнику. В тот момент, когда тот, кто ближе всех на свете, в очередной раз упоминает одно и то же женское имя. Когда отвлекается в момент разговора, а потом рассеянно просит повторить. Когда шутит совсем новую, несвойственную ему шутку или упоминает новое слово.
Те же, у кого в жизни было больше отношений, этот осенний холодок знают лучше всех. Он появляется перед тем, как все становится очень плохо. Когда в черном небе светит полная луна, ветер пахнет горькими травами, а ты ждешь момента, когда услышишь то, что слышать не хочешь.
Это страшно. Даже когда история не о тебе, как сейчас.
— Начальник. Матвей мой начальник… — сказала Вика то, что я ожидала. — Я влюбилась. Намертво. И не знаю, что делать, Марта, просто не знаю! — Погоди… — севшим голосом сказала я.
Мне тоже хотелось закурить, но я давным-давно обещала себе этого не делать. Точно не в этой машине. Я откинула голову, глядя на подсвеченную фонарями желтую листву сквозь панорамный люк на крыше машины и спросила, заранее зная ответ: — Ты изменяешь мужу? — Нет… — ответила Вика едва слышно. И меня чуть отпустило. Ненадолго. Потому что она добавила: — Но хочу.
Не скажу, что мне как-то жестоко изменяли. В основном, была какая-то детская ерунда. Ну, в школе мальчик провожал меня домой, а потом дарил шоколадку другой. Ну, в институте парень признавался в любви, а через месяц уже звал в поход мою подругу. Ну, замечала у мужика, с которым жила, переписки с якобы коллегами. Почти невинные, в серой зоне морали, просто рабочий флирт, оставляющий легкое ощущение брезгливости.