Адвокат сцепил руки за спиной и чуть подался вперёд.
— Все вы утверждаете, что видели, как мой подзащитный бежит по улице и кричит «пожар», так?
Свидетели закивали.
— Допустим, вы действительно могли слышать крики. Я не отрицаю, что сквозь сон до вас могли дойти какие-то отголоски — это естественно для человеческого уха. Но объясните, как вы могли видеть господина де Сенегена бегущим по улице лёжа в постели и в кромешной темноте?
Я почувствовал надежду. Действительно, как они могли меня увидеть? Для этого нужно стоять ночью на улице или у окна и ждать, когда я побегу мимо. Галёрка затопала ногами, выказывая восхищение адвокату, а свидетели беспомощно озирались, поглядывая друг на друга и на прево Лушара. Тот молчал, по глазам было видно, что от мастера Батисты ему прилетит глубоко и основательно. От предчувствия этого у него слёзы по щекам покатились, а голос стал тихим и дрожащим, едва слышимым сквозь шум и топот.
— Мы проведём дополнительное… расследование. Да, я объявлю… объявляю дополнительное…
За разгулявшимися воплями его почти не было слышно. По знаку секретаря стража взяла в оборот свидетелей и потащила к выходу. Сдаётся мне, что в ближайшие дни они на собственной шкуре прочувствуют профессионализм ребят из допросной и поведают, каким образом Жан Мишель получил их свидетельства.
Я обернулся к адвокату.
— Ну и что теперь делать?
Он поднял палец и подошёл к секретарю. Минуту они о чём-то говорили, потом секретарь направился ко мне:
— Господин бастард де Сенеген, ваше дело отправляется на доследование, вы можете пока быть свободны. О новом судебном заседании вам сообщат отдельно.
И протянул мне бумагу. Крупным почерком на ней было написано:
Питание: 9 денье.
Вода: 3 денье.
Кандалы: 4 денье.
Отдельная камера: 15 денье.
Итого: 1 су, 11 денье.
— Что это?
— Счёт за тюремные услуги.
— В смысле? Погодите. Какой счёт? Я должен платить? Но… Как так? Не я же к вам пришёл, вы меня забрали. Это ваша инициатива. Почему за вашу инициативу должен платить я?
Секретарь удивился моей реакции.
— Не понимаю вашего возмущения. Если бы вы были признаны виновным, тогда расходы за содержание и оплату палача взял на себя город. Но так как ваша вина не доказана, платить должны вы. Это логично.
Я погладил небритый подбородок. Кривая какая-то логика получается, видимо, в Средневековье она имела иную подоплёку. Но лучше не спорить, а то хрен его знает, вдруг и спор с секретарём придётся оплачивать. Лучше помолчу, богаче буду.
Четыре дня я отмывался, отсыпался и отъедался. Перрин приносила мне еду в комнату, и это были не только яйца и чечевичная похлёбка. Мясо! Мама на мгновенье сошла с рельс жёсткой экономии и позволила купить четверть туши барана, и я наслаждался не просто чечевичной похлёбкой, а чечевичной похлёбкой с мясом. Такая еда и раньше считалась деликатесом, а после тюремной пайки вообще амброзия.