— Значит, на том и разойдёмся, — я поставил стакан. — Дай знать, когда Поль ответит.
Я встал, Баклер поднялся тоже.
— Провожу тебя.
На улице он спросил:
— Ты к нам через какие ворота добирался?
— Флешембо.
— Правильно. У Вельских ворот топтуны Жировика в карауле стоят, тебя увидят, сразу смекнут, что к чему. А Флешембо и все земли за городом — лен доминиканцев. Они собирают пошлину со всех ввозимых в город товаров, много серебра гребут. Жировик хотел, чтоб те делиться начали, но когда монахи чем-то делились? Они же нищие, хех. Наняли ветеранов и рутьеров, и Жировик туда больше не суётся. Так что если хочешь выбраться за город без проблем, всегда ходи через Флешембо.
Вернувшись домой, я поднялся в свою комнату и попробовал разобраться в системе ленных владений Реймса. Баклер немного пролил света на этот вопрос, плюс я сам кое в чём успел определиться. Город находился в личной собственности герцога Бургундии. Филипп Добрый от щедрот своих наделил его самоуправлением, позволив жителям избрать городской совет. Местной аристократии и богатым буржуа это понравилось, и они принялись делить городское добро включая налоги и доходы с торговли между собой у кого сколько сил утащить хватит. Победил в этом состязании перетягивания добра мастер Батист. По моим скромным подсчётам он прибрал под себя две трети городской собственности, за исключением южной части, где располагались сеньоральные владения ордена бенедиктинцев. Кроме того, район ворот Флешембо, к которым стекались торговые пути из центральных и южных провинций Франции, являлись леном доминиканцев. Это был лакомый кусок. Очень лакомый. Пошлины взимались с каждой повозки, проезжавшей через ворота в город, и набегала более чем приличная сумма. Своего угла на территории Реймса у последователей Святого Доминика не было, и они ютились в вотчине бенедиктинцев монастыре Святого Ремигия. Там же они открыли канцелярию инквизиции и с большим успехом проводили следствия по светским делам в капитульных тюрьмах, что давало им определённые привилегии и дополнительные доходы.
Разумеется, мастеру Батисте это не нравилось, и он пытался подмять нищенствующих монахов под себя. Внешне это никак не проявлялось, я даже не предполагал, что у него дрязги с католической братией, пока аббат бенедиктинцев не предоставил мне своего адвоката, выразив таким образом поддержку. Ни для кого в городе не было секретом, что с мастером Батистом мы не дружим, и любая услуга в мой адрес автоматически делала предоставившего её врагом этого всесильного человека.