— Маршал, да ты чё там, глухой? Сигнал, говорю, дай!
Я проговорил негромко:
— Успокойся, Кураев, успеем ещё настучать друг другу по головам.
— Да пошёл ты…
Ввязываться в дискуссию: дурак, сам дурак! — я не стал, ни к чему нервы тратить. Кураев широким шагом двинулся за маршалом, на ходу продолжая уговаривать того не отменять поединок, а я направился к своему шатру. Внутри, кроме длинной скамьи, стола и предметов обихода, не было ничего. Убранство абсолютно спартанское, любые вещи, не относящиеся к Средневековью, запрещались правилами. Даже разговаривать организаторы требовали в определённой стилистике, типа, мадам, вы сегодня так выразительно красивы. На мой взгляд, это чушь, никто не может утверждать, как именно говорили в то время. В языках я не силён, но даже мне ясно, что тогдашний старофранцузский — это смесь романских диалектов на основе вульгарной латыни. Вот на подобной смеси мы и должны разговаривать. Хех, хотелось бы послушать, как эта смесь звучала в реальности.
В шатёр вошёл Николай Львович. Невысокий и очень подвижный. В прошлом месяце ему стукнуло семьдесят два, но по реакции он превосходил половину бойцов нашего клуба.
— Дима, давай помогу с доспехами, — и не дожидаясь ответа расстегнул на мне горжет, занялся ремнями на кирасе. — Дождь скоро не закончится, маршал сказал, что турнир завершён, победитель в вашей номинации будет определён путём подсчёта общего количества очков. Насколько я знаю, у Игоря на два больше, так что… — Николай Львович развёл руками.
Мне было всё равно: проиграл, значит, проиграл, не корову, в конце концов. Да и победа, по сути, так себе, бумажная, посмотрим, кто станет первым в реальном поединке.
— Где сейчас Кураев?
— В судейском шатре, продолжает уговаривать маршала. Ты же знаешь, он не любит выигрывать по очкам, тем более что в номинации «меч-щит» победил ты. Так что быстро он от них не отступится.
— Дисквалифицируют его когда-нибудь, допрыгается.
— Изгонят с позором, — поднял палец Николай Львович. — Здесь это называется так.
— Ах да, мы же в Средневековье.
— Не кощунствуй, Стригин, — донёсся от входа женственный голос. — Не смей говорить о Средневековье в уничижительной форме. Это наша жизнь.
Я вздрогнул. Катя… Лёгкими шажками она прошла к столу и улыбнулась.
— Николай Львович, позвольте я сама помогу Дмитрию с доспехами.
— Катрин, как я могу отказать тебе? Конечно… — он поклонился и глянул на меня искоса. — Пойду в шатёр обслуживающего… пардон, в палатку для слуг. Она тут рядышком, если что — зовите.
Я попытался встать. Катя не должна здесь находиться, она жена Кураева. Если он увидит, или узнает, или кто-то скажет ему… Очень не хочется скандала. Но Катя положила ладони мне на плечи и слегка надавила. Потом быстро начала расстёгивать ремни, бросила на пол кирасу, наплечник. Движения были точными, ничего лишнего. Каждый ремешок и каждая деталь доспеха для неё давно стали знакомы, а когда мы встретились впервые, она с трудом могла отличить кирасу от подола.