— Боятся они нас, боярин, — с самовольством говорили ему стрелецкие головы, требуя приказа покинуть Москву. — На улицу больше и носа не суют.
— Ждите, — одёргивал их Трубецкой.
— Чего ждать-то? — спрашивали стрелецкие головы.
— Заруцкого с казаками его, — отвечал Трубецкой. — Подойдёт он к Москве, даст знать, тогда, помоляся, и начнём.
— Долго что-то ждём казачков-то? — усмехались головы. — А ну как бросили они нас да на Дон к себе подались. С них станется.
— Сами знаете, — настаивал Трубецкой, — идут казаки, ждите приказа.
Головы уходили с чем пришли, но недовольство их росло с каждым днём. Не прискачи в приказ казак, наверное, стрельцы ушли бы самочинно. Не настолько велик был авторитет князя Трубецкого в Стрелецком приказе. Из его людей только два приказа были собраны и те загнали на самый край Замоскворечья, те же что у Арбатских да Тверских ворот возглавляли дворяне из старых родов, деды их ещё с Грозным под Казань ходили, что им князь Трубецкой. Они и боярином-то его звали чуть ли не в насмешку, потому что прежде царя Василия этим чином Трубецкого пожаловал Тушинский вор.
Но казак от Заруцкого прибыл — тот со своими людьми стоял почти под стенами Москвы. Ждали только выхода стрельцов. Отпустив его с известием, что всё готово, и стрельцы выступают сей же час, князь Трубецкой поднялся на ноги, перекрестился на красный угол и велел подавать ему доспех.
— Началось, — только и сказал он.
И правда началось.
Весть о приказе разлетелась по Москве мгновенно. Где-то даже ударили в набат, как будто пожар начался. Стрельцы начали выходить из слобод как на войну, с заряженными пищалями. За стройными колоннами их тянулись санные обозы и пустые телеги. Приказные и сотенные головы шагали пешими, в городе на коне много не навоюешь. Войско покидало город организованно, шли к намеченным заранее воротам, не сталкиваясь друг с другом на улицах, как будто в большой государев поход уходили. И, конечно же, это не осталось незамеченным.
— Краули, — только узнав о движении стрельцов, принялся отдавать команды де ла Гарди, — взять отряд рейтар, и рысью на Ивановскую площадь, перехватить генерала Трубецкого.
Сейчас при нём был не один адъютант, а сразу десяток солдат посообразительней, подобранных им по приказу де ла Гарди. И первый тут же бегом умчался исполнять приказ, не дожидаясь, когда его передаст по команде адъютант. Де ла Гарди оценил быстрый ум и исполнительность солдата, и решил запомнить его, такие люди всегда нужны. Однако очень скоро позабыл о своём желании, потому что и остальные оказались не хуже. Адъютант подобрал людей себе под стать, а возможно и каких-то дальних родственников или просто друзей, но все они были достаточно умны и, главное, расторопны.