— Мои люди столкнулись с казаками, — ответил тот. — Те сразу нападали, если имели численное преимущество. Если же нет, спешили скрыться.
— Потери? — быстро спросил де ла Гарди о самом важном.
— Трое раненных, — рапортовал Краули, — и один пропал. Под ним была убита лошадь, а товарищей оттеснили казаки. Когда их удалось рассеять, безлошадного не нашли.
— Спишем в потери, — кивнул де ла Гарди. — Устраивайтесь на отдых, скоро в вас снова возникнет нужда.
— Я хотел бы напомнить, что мои рейтары плохо подходят для разъездов, — с напором произнёс Краули. — Особенно в зимнее время. Для этого куда лучше подошли бы хаккапелиты, которых вы оставили Горну.
Конечно, Краули хотелось не торчать в Москве, а вместе с де ла Виллем предавать огню и мечу и захватывать мелкие северные города. Добычу там, конечно, вряд ли возьмёшь богатую, но здесь-то её и вовсе нет.
— Скоро вы и ваши люди понадобитесь мне, — повторил де ла Гарди, — и использовать вас, уверяю, буду по прямому назначению.
Краули кивнул и вышел, топча дорогой ковёр мокрыми сапогами. Теперь ковёр вряд ли вычистишь, придётся новый стелить.
[1] Делагарди по всей видимости мерит расстояние в онгерманладских милях, равных 11 875 м
[2]Летучие листки — печатное издание небольшого объёма, содержащее одну или несколько актуальных новостей политического, военного, религиозного или сенсационного характера. Выпускались массовыми тиражами и продавались в местах скопления людей — чаще всего на площадях и базарах. Передавались из рук в руки. Способствовали распространению информации среди различных слоёв населения, что повышало уровень грамотности и информированности. Также они использовались для пропаганды и политической агитации, особенно во время конфликтов и революций
[3] Отец Якоба Понтус де ла Гарди был французским офицером на службе шведского короля
Ляпунов так и не привёл людей, и князь Трубецкой уже и хотел бы отказаться от своего плана. Не таким уж хорошим он ему теперь казался. Да только поздно. Стрельцы готовы выступить по первому зову. Сани, загруженные провиантом и фуражом, стояли открыто на улицах стрелецких слобод у церкви Николы «Явленного», что у Арбатских ворот, за Тверскими воротам и, конечно же, в Замоскворечье, где располагались сразу десять приказов — главная сила стрелецкого войска. Подчиняться сговорившимся со свеями боярам они не желали, патрулировать улицы вместе со свейскими немцами, тем более. Они давно уже ушли к себе, хотя Трубецкой такого приказа не давал. Следом оставили улицы и свейские наёмники, затаившись в Кремле.