— Местом не вышел, — ответил привычно Терехов. — Да говорят, у вас тут безместно войско собирается.
— Безместно, — кивнул Репнин. — Да только тут такое дело… — Он потёр бороду. — Говорят о тебе ещё, что ты честен всегда и ни за что на чужое руку не поднимешь. Гроша из-под ног не поднимешь, так о тебе говорят.
— Был бы такой бессребреник, — усмехнулся Терехов, — в обитель бы ушёл от мира.
— Да уж, не мниха ты, конечно, — рассмеялся в ответ Репнин, — вовсе не мниха, про то тоже сказывают знающие тебя люди. Да дело вот какое, — враз сделался серьёзен воевода. — Обратно не только пустые сани пойдут, но и серебро тульским мастерам за их оружье, да половина за следующие пищали с замками. И только такой надёжный да к татьбе не склонный человек, как ты, может их довести обратно и других удержать. Оно ведь не захочешь, а пальцы сами потянутся денежку утащить, никто ж не прознает.
Смеяться Репнин над своей же шуткой не стал, да и Терехов тоже. Стоял тульский дворянин, понимая, что доброе имя против него и сыграло сейчас.
— А деньги ты повезёшь немалые, — продолжил Репнин. — Оно, конечно, самопальные кузнецы, быть может, и готовы ради Отечества постараться, подзатянуть пояса, да все мы знаем, им самим надо семьи кормить да деток с жёнками одевать. И о себе подумать тоже след, верно, Владимир? — Репнин подмигнул ему. — Вы, говорят, не забыли о себе на постоялом дворе.
— Не забыли, — кивнул, усмехнувшись в ответ, правда, без особого веселья Терехов.
Когда дошло до водки голос его уже гремел на весь постоялый двор, требуя ещё. А уж выпить тульский дворянин был не дурак.
— Вот и выходит, — закончил Репнин, — что некому, кроме тебя, вести обоз обратно. Нужнее ты пока на этой службе, нежели в ополчении.
Конечно, много у вас, поди, таких Тереховых, можно одного и обратно отослать, раз уж он такой распрекрасный. Хотел, конечно, сказать что-то такое Владимир да промолчал, удержал в себе горькие слова.
Вот так и отправился обоз с большим сундуком нижегородского серебра обратно в Тулу. Ну а там уже снаряжали новый, самопальные кузнецы работу не бросили, несмотря на запрет, что пытались огласить московские гости. Тех встретили радушно, да так что они после едва ноги унесли.
— Недолго тебе отдыхать, Владимир, — заявил ему тульский воевода Григорий Андреевич Очин-Плещеев, — сам понимаешь, время такое, что покой нам только снится.
— Да не снится он нам, Григорий Андреич, — невесело пошутил в ответ Терехов, — потому как и спать-то некогда. А в седле да на войлоке какие сны.
— Тоже верно говоришь, — согласился с ним вполне серьёзно воевода. — Сам порой в избе ночую на двор не возвращаюсь даже. Мать зудит, что перестарок уже, жениться пора, а я всё в делах, на тех девок, что приводят свахи глянуть некогда.