— Тише, пожалуйста! — возмущенный голос сверху. — Ч-ч-ч, Вэл. Правда, не надо так жёстко с девушкой! Ты…
— Соль, — шиплю с пола. — Соль Скорн.
Она понимает всё куда быстрее, чем я жду.
— Да, конечно… Хорошо, я приму тебя.
— Ваше величество! Леди приказано доставить…
— Конечно, приказано. — Я слышу вздох, и она взмахивает изящной рукой: — Но вы уж проводите её в мои покои.
Я сижу у императрицы и разглядываю её.
В ней… что-то неуловимо не так.
Говорят, император, будучи сильнейшим магом, принёс её из другого мира. Нашёл, специально для себя.
Говорят, они влюбились друг в друга с первого взгляда.
У них родился сын… которого, конечно, оберегают как главное сокровище империи. И её — я начинаю понимать — оберегают. На её руках — несколько рун и меток, серебряных, очень красивых.
Она передаёт сына нянькам, просит унести куда-то — и немного настороженно смотрит на меня в этот момент. Но потом расслабляется. К моему счастью.
Несмотря на эту человеческую эмоцию, она тоже кажется чем-то недосягаемым… Но в этот раз хотя бы я начинаю разговор. И начинаю по-другому:
— Я хочу попросить у вас за себя и своего мужа. А также за некоторых наших людей.
Подозреваю, её заваливают просьбами. Мои — не новость!
— Хорошо, Соль, я тебя слушаю.
— Шейдран Скорн… — пытаюсь кратко описать ей положение.
Слежу за лицом.
— Я услышала, что когда-то он напал на вас. Его императорское величество считает, что он вам угрожал. Но… пожалуйста, расскажите мне, как всё было на самом деле. Я знаю Шейдрана, он не стал бы преследовать женщину, тем более ждущую ребёнка!
Императрица выдерживает паузу, явно погружаясь в неприятные воспоминания.
— Не думаю, честно говоря, что они понимали, чем угрожают мне. Наверняка их приказы, как всегда, звучали иначе. Даже благородно. Но… — Её лицо мрачнеет. — Если бы они преуспели, мой муж был бы мёртв.
И от смысла слов, и от того, как она это говорит, мне хочется уронить голову на руки!
Сколько же намешано этой вражды?! Везде! Старый император, которому были верны одни вассалы, новый, которому верны другие! Их предшественники, последователи их предшественников, грызня между родственниками, грызня за власть, грызня за силу!
Сколько этого всего — сколько?!
— Но я не считаю, что даже “глаз за глаз” — хороший принцип, — произносит императрица мягче. — А тут совсем другое.
Поднимаю голову.
— Шейд не планировал и кровной мести за отца. “Худшее”, чего он хотел — свободы для своей земли.
Впрочем, как это доказать?..
— В моём родном мире считали, что хотеть свободы — естественно.
Свет, она правда какая-то другая. И это приводит меня в чувства, заставляет вцепиться в неё ещё плотнее: