Усталость победила. Сегодня мне везет.
Ася тяжело вздохнула, развернулась и открыла дверь, подталкивая её плечом, поскольку та заела.
— Заходи. Только не жди роскоши. И… и не суди меня за то, как я живу!
Я шагнул внутрь вслед за ней — и замер на пороге, чувствуя, как что-то давит изнутри груди.
Комната была крошечной. Буквально десяток квадратных метров, может, чуть больше, если считать кухонный угол.
Узкая кровать стояла у стены, застеленная тонким одеялом, явно видавшим виды. Маленький столик у окна, на котором лежали какие-то книги, тетради, ручки. Допотопный шкаф с облупившейся краской в углу, дверцы которого не закрывались до конца. В другом углу — так называемая кухонная зона: одна конфорка на металлической подставке, крошечная раковина с подтёками ржавчины, мини-холодильник, который гудел столь громко, что было слышно даже с порога.
И всё. Больше ничего. Ни телевизора, ни нормальной мебели, ни-че-го.
Это была коробка, клетка, в которой едва хватало места, чтобы развернуться, клетка, где человек просто существовал, а не жил.
И она здесь жила. Одна. Работая, чтобы свести концы с концами, чтобы прокормить себя и маленькую сестру, чтобы выжить в этом мире.
Что-то горячее и злое поднялось в груди, сжало горло невидимой рукой.
Как она вообще выживает? Как не сломалась окончательно?
— Ну что, осмотрел? — голос Аси прозвучал с вызовом, я обернулся к ней. — Теперь ты доволен? Видишь, в каком я месте живу? Может, теперь отцепишься от меня и вернёшься в свой чистый, богатый мир, где таких, как я, не бывает?
Она стояла посреди этой крошечной комнаты, скрестив руки на груди, подбородок вздёрнут, во взгляде — смесь стыда, который она пыталась скрыть, и упрямой, отчаянной гордости, которая не позволяла ей сломаться все это время.
Она думает, что я… брезгую ? Что осуждаю её за то, где она живёт⁈
Злость вспыхнула во мне — не на неё, на этот мир, который загнал её в этот угол, на этих ублюдков, которые довели до того, что она в сбежала из дома, на всех, кто причинил ей боль.
Я медленно шагнул вперёд, хрипло выдавив из себя:
— Ты думаешь… мне важно, где ты живёшь?
— А разве нет? — огрызнулась она, отступая на полшага, но взгляд не отводя, продолжая сражаться со мной. — Ты же видишь мой дом. Комнату размером с твою же ванную, наверное. Разве я тебе не моветон теперь? Разве ты не пожалел, что связался со мной?
Последние слова она выплюнула с такой злостью и болью, что я понял — она ждёт, что я развернусь и уйду прямо сейчас. Подтвержу её худшие ожидания, все её страхи, все слова, которые ей говорили в жизни: ты ничего не стоишь, ты никто, ты не заслуживаешь лучшего.