Она ещё раз подмигнула, многозначительно покивала головой и ушла, шлёпая тапками по линолеуму коридора, напевая что-то под нос.
Ася закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрывая лицо руками и издавая звук, похожий на стон отчаяния.
— Боже, как неловко… — пробормотала она сквозь пальцы. — Как ужасно неловко…
Я не сдержал усмешки:
— Твоя соседка… колоритная личность.
— Это мягко сказано, — пробормотала Ася, опуская руки и глядя на меня с упрёком. — Теперь половина этажа будет знать к утру, что у меня был мужчина в комнате. К обеду весь дом узнает. К вечеру придумают, что мы тут делали. Ты не представляешь, какие здесь сплетни ходят.
— И что в этом плохого? — спросил я, скрещивая руки на груди и прислоняясь плечом к стене.
Она опустила руки, глядя на меня с явным недоумением и лёгким раздражением.
— То, что это не так! Ты просто… проводил меня до двери. И всё. Больше ничего не было. Ничего такого, о чём они подумают.
Пока не было. Но чуть не произошло.
Желание схватить ее в охапку и запечатлеть тот самый «ничего не было» на ее коралловых губах возросло до небес, если это даст ей понять, что же я чувствую к ней.
Я подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от неё, не нарушая её пространство, но и не отступая.
— Ася, — сказал я серьёзно, глядя ей в глаза, — мне плевать, что думают твои соседи. Совершенно плевать. И тебе тоже должно быть плевать на их мнение. Главное — чтобы ты была в порядке. Чтобы ты знала, что есть люди, которым не всё равно, что с тобой происходит.
Она смотрела на меня несколько долгих секунд, и я видел, как в её глазах борются эмоции — благодарность, смущение, страх.
Потом медленно кивнула.
— Я… я в порядке. Спасибо. За всё. За помощь в участке, за адвоката, за то, что… — она запнулась, подбирая слова, глядя в сторону, — за то, что приехал тогда. За то, что не оставил меня одну.
— Не за что, — я повернулся к двери, понимая, что если останусь ещё хоть минуту, то не смогу удержаться, снова притяну её к себе, и на этот раз никакая соседка не остановит меня. И хорошо бы так сделать, но я хотел дать ей время. Не хотел пользоваться тем, что она дезориентирована полицией. — Отдыхай. Поешь что-нибудь нормальное. Выспись. Завтра Михалыч начнёт работать над делом, соберёт все документы. Я позвоню тебе, как только будут новости о Марике. Обещаю.
Я уже взялся за металлическую ручку, когда её голос остановил меня — тихий и неуверенный:
— Кир?
Я обернулся, и сердце сжалось от того, как она выглядела — маленькая, потерянная, стоящая посреди этой убогой комнаты, обнимающая себя руками, словно пытаясь согреться.