Заполнил своей громадной фигурой все свободное пространство.
· Какой нахуй адьес? — он сгреб меня в охапку. — Я тебе сейчас покажу ариведерчи, противная!
· Пророк!
Он сделал совсем крошечный шажок.
Под ногами загрохотало. Пророк оступился, громко выматерился от неожиданности.
А мне стало смешно до жути. И страшно одновременно.
Что вообще происходит?
Что мы творим?
Это же абсурд какой-то!
— Ебанное ведро!
Пророк встряхнул ногой. Жестянка загрохотала еще громче. Он навалился на меня всем телом. Вдавил в стену своей тя-
жестью.
· Пророк!
· Илья! Зови меня Илья теперь постоянно, поняла?
· Эт с каких херов, позвольте узнать? — я была готова извиваться под его пальцами. Сегодняшний одинокий день показал-
ся мне вечностью.
— Потому что ты моя, — горячечный шепот обжег мне лицо. — Говоришь, отвалить из твоей жизни? А что, если я хочу быть
в твоей жизни? Постоянно! Навсегда. Что скажешь на это, Настюш?
Глава 29
В такой тупик меня еще не ставили.
Я озадаченно посмотрела на Пророка. В смысле туда, где он должен был быть в темноте.
· То есть ты хочешь постоянно ошиваться рядом со мной? Ты хочешь, чтобы я поседела раньше времени или что?
· Дурочка, — я кожей его улыбку почувствовала. — Я хочу не просто ошиваться рядом. Я хочу быть с тобой Так.
Так, так, так. Это сейчас что было? Предложение отношений?
Мне?!
Я вдохнула пыльный воздух колотящейся от ударов сердца грудью.
— Ты в курсе, что у меня есть Никита? Я не молоденькая цыпочка. Я взрослая и противная тетка с уже подрощенным сыном, на минуточку.
· Я тоже не пиздюк. И с сыном твоим я сам как-нибудь разберусь.
· Пр-ророк! — зарычала во мне мать-фанатичка.
· Я с ним просто поговорю, Настя! По-мужски!
· Он мальчик! Какое по-мужски? — нет, ну он о чем вообще?
· Если ты так и будешь ему жопку подтирать, то он так мальчиком и останется, — капнул ядом на мои материнские замашки Пророк.
· Тебе, вообще, откуда знать? Что-то я у тебя детей не наблюдаю, — не осталась я в долгу.
· Я работаю над этим! А ты всякую гадость жрешь. Хоть к батарее тебя приковывай, блядь.
Я никогда не думала, что темнота может стать абсолютно белой. Но бешенство сыграло со мной именно такую шутку.
— Так ты что, — я задохнулась. — Ты меня специально оплодотворяешь, что ли? Я тебе кто, кобыла породистая? Ты решил
мне иначе отомстить, гад?! Ребенком?
С дикой силой я заколотила по его груди кулаками.
Размахнулась, чтобы влепить пощечину. Но ударилась тыльной стороной ладони по черенку какой-то швабры. И взвыла от боли.
Заплакала от невыносимого горя
Я всего лишь средство для него. Все было красиво. Но все обман. А я-то вдруг поверила, дура!