Развели меня как лохушку!
— Настюш!
Пророк подхватил меня. Поцеловал ушибленную кисть, прижал ее к своей груди.
· Настя, ты что?
· Кто? — проорала я со слезами в голосе. — Кто тебе дал право распоряжаться мной? Скотина! Ты знаешь, как это больно?
Когда с тобой развлекаются, а потом бросают? Знаешь? А я знаю!
· Настя! Девочка моя, я…
· Что ты вообще знаешь обо мне? Я для тебя только сиськи и задница? Связи в прокуратуре? Ты привык получать то, что
хочешь. А я не вещь! Понял меня? Понял?!
Он сжал меня в руках.
До стона
До хрипа.
Ткнулся горячими губами в ухо. Зашептал с глухим рыком в голосе:
— Ты не вещь. Ты самая прекрасная женщина на свете, которую я когда-либо встречал. Знаешь, что я делал на зоне, после того, как ты меня туда упекла? Я каждый блядский день думал — не вышла ли ты замуж? Засыпал и охуевал от мысли, а с кем сейчас засыпаешь ты? Кто, блядь, этот смертник, которого я завалю после отсидки? Ты думаешь, я просто так отдал почти все свои бабки за УДО? Да хер там! Если б не ты, я бы отсидел до звонка! Понимаешь ты, бешеная? Я к тебе торопился!
Он обхватил мое лицо. Завернул к себе, словно было возможно что-то разглядеть в этой каморке.
— Я тебя никому не отдам. Уясни сразу. Даже если ты меня не подпустишь, я буду рядом. Всегда! Ты не вещь, да. Но кроме меня у тебя уже никого не будет. Ты мне под кожу влезла пять лет назад. Ты мне кровь отравила, Думская, как яд. И ты меня сейчас сыном своим пугать будешь? Да я охуеть как рад, что он у тебя есть! Значит, мы с тобой и общих наделаем целый отряд!
Я его слушала и не верила
Слезы градом текли по щекам. И это Пророк?
Зачем?
Зачем он меня на кусочки рвет? Я же потом не соберусь после таких слов. Я же теперь до смерти обо всем этом помнить
буду!
Я умирать буду, детям Никиты расскажу, как любила самого охеренного мужика на свете. Но он оказался зеком, и я себе
не разрешила быть с ним счастливой.
Чтобы не повторяли моих ошибок никогда!
К дьяволам все принципы!
— Не плачь, моя Госпожа, — Пророк судорожно стал сцеловывать с моего лица слезы. — Не плачь! Я твой. Со всем дерьмищем и херней. Хочешь — забирай прямо сейчас. Не хочешь сейчас — я тебя заставлю.
— Херовый из тебя романтик, Пророк, — истеричный смешок вырвался сквозь рыдания. — За женщинами ухаживают обычно, а ты? Угрожать мне начал сразу, как вышел.
Он тоже засмеялся.
Тихим смехом, который отозвался в ушах приятным, щекотливым звуком.
— А как с тобой по-другому? Ты же только силу признаешь. Что мне было делать? С ромашками к тебе прийти? Чтобы ты
мне их в жопу засунула через минуту?