— Хотя распространяться об этой… кхм… «экспериментальной методике» все же не стоит. Барьер затянулся, Тьма сдалась. Все.
Он подтолкнул меня дальше по подвесному коридору, соединяющему академические «крылья»-корпуса. В молчании мы добрались до моей спальни, за которой кто-то громко хрустел крекерами. Или новыми туфлями. Лишь бы не Тейкиной каффой — не простит.
— Эйвелин… — Мои лопатки снова вмялись в дверь, а ухо заполнилось волнующим шепотом. — Поломка барьера вручную — это не нелепая случайность. Тот, кто это сделал, все еще где-то здесь, трется вокруг вас.
Пуговка на платье предательски оттопырилась, целясь в загорелую проклинательскую шею. Прямо в выпирающий кадык. Дурная, ей-Варху.
— Я понимаю, да.
— Точно понимаете? — Черная бровь недоверчиво поползла вверх. — Это попытка убийства. Жестокого, мучительного. Хорошо продуманного (вспомните про обезболивающий артефакт). Будьте осторожны. Вряд ли он отказался от своего плана.
Лопатки поехали по двери вниз, и я инстинктивно ухватилась за королевский мундир, сжала пальцами плотные отвороты. Боги Эррена! Он думает, это может повториться? Жуткие черные вены и дурманящий яд?
Несколько минут назад я давилась смехом, представляя, как Рэдхэйвен заявится на лекцию в одних брюках… А теперь внутри все сжалось, сердце принялось пропускать удары. Бум… Бум… И длинная пауза.
— Боюсь, сейчас из всех людей в академии полностью доверять вы можете только мне.
— Потому что вы меня спасли?
— Нет, мисс Ламберт. — Он старательно стер с моей щеки какое-то пятно. — Потому что я единственный, кого здесь не было в день вашего отъезда. А теперь идите в постель.
Я шумно вдохнула, мысленно себя успокаивая. Это просто жест учтивой заботы, а не что-то интимное. И в постель он мне предлагает пойти одной. Чтобы поспать, отдохнуть после диагностики, похрустеть с мизауром о вечном и все такое.
— Диккинс, еще раз объясни: какого линялого гхарра мы забыли на полигоне?
— Тут романтично, крикетка. Ты не находишь? — заржал парень, указывая рукой на сгущавшуюся вокруг нас темноту.
Я бы предпочла и дальше пялиться в потолок спальни под монотонный хруст поглощаемых крекеров. Вот-вот с занятий должны были вернуться Тейка с Риссой. Но вместо них с бесцеремонным барабанным стуком заявился Вейн и потащил «объединяться». Прознал откуда-то, что меня от занятий освободили.
Практика силовиков и стихийников окончилась час назад. Рытвины кое-где еще не успели зарасти, местами тлели искры спонтанных пожаров. Поэтому мы с Вейном не стали забираться глубоко в боевую зону, притормозили у самых ворот.