Жрец колебался несколько мгновений, но потом бросил взгляд на обездвиженного Дервина и всё же позволил себя увести.
А мы снова остались ждать, на этот раз — милости Танаты.
Ритуалистика очень сильно отличалась от целительства, поэтому я знала лишь базовую теорию, не более того.
Моэра начала медленно, очень равномерно наносить меркуру на внешнее кольцо круга, и её сила потекла сквозь кисть — по металлической ручке и смоченной в серебристой мерцающей субстанции головке — в самое основание выводимого на полу рисунка. Он постепенно оживал, наливаясь силой и светясь белым, электрическим светом.
Вместо меркуры раньше использовали кровь, она тоже хорошо держит магию, но с изобретением волшебного состава ритуалистика сделала огромный шаг вперёд.
Я посмотрела на Дервина, он был бледен и следил глазами за матерью, но почти сразу встретился взглядом со мной. В его синих глазах горела обида, но мне было всё равно. Пусть как угодно обижается — лишь бы выжил. Вообще пациентов обычно никто не спрашивает, как и чем они хотят лечиться, а учитывая психическое состояние, он — в первую очередь мой пациент, а уже потом — муж и похититель. Я буду только рада потом устроить ему качественный скандал на все децибелы, когда всё закончится!
Стоять на месте и смотреть, как Моэра рисует ритуальные знаки, было нереально сложно. Я сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, кусала губы изнутри и переминалась с ноги на ногу — лишь бы сдержать бурю, расходящуюся в груди и требующую немедленных действий.
Наконец ветер немного разогнал облака, и из-за размазанных по холсту небосвода туч показалась насмешливая рыжая Таната.
Кажется, она светило особенно ярко, заливая ядовитыми лучами и крышу, и женскую фигуру, рисующую незнакомые знаки. Серебряные волосы вспыхнули на голове ржавым венцом, и я наконец поняла, почему Моэра обратилась именно к ней — теперь это казалось естественным.
Богиня мести и справедливости ухмылялась с неба, глядя на то, как против Моэры оборачивается её собственное проклятие.
Мне стало страшно, по-настоящему страшно, ведь справедливость в представлении богов бывает крайне жестокой.
Я смотрела на Танату и впервые в жизни взмолилась, обращаясь к матери драконов:
— Пожалуйста, пусть он выживет… Пожалуйста!
Моё едва слышное бормотание растворилось в звенящей от напряжения тишине, а Моэра наконец перешла к последнему, внутреннему кольцу. Её сила бурлила в круге, словно в нём плескалось электрическое море, и стало наконец понятно, от кого Дервин унаследовал магию Высшего порядка. Её было невероятно много, она ослепительно искрила, освещая крышу родового поместья Местров.