— Каша очень сытная. Я тебя сейчас накормлю, а потом попрошу переложить на постель и усыплю на весь день. Сон — лучшее лекарство. Завтра сделаем перевязки, проверим ожоги и то, как заживает нога.
— Я не голоден.
— Но поесть всё же стоит, — настаивала я. — Хотя бы немного.
— Почему? — вдруг хрипло спросил он.
Я принялась мягко уговаривать:
— Телу нужны силы для восстановления. Каша сытная и полезная. Зелья лишь притупляют чувство голода, но это обман. Они не насыщают. Если бы у тебя было отравление или высокая температура, то я даже запретила бы еду, но у тебя пострадали лишь ноги, а телу сейчас нужно много строительного материала, чтобы восстановиться. Чуть позже я схожу за птицей и сделаю тебе бульон. А пока поешь, пожалуйста, кашу.
Зачерпнув половинку ложки, подула на неё и предложила пациенту. Так как на кушетке он полусидел-полулежал, то кормить его было удобно. Пожалуй, вот и преимущество перед операционным столом.
Дервин послушно съел ложку каши, продолжая глядеть ровно мне в глаза, отчего по спине бежал холодок. Даже немного неловко становилось.
— Вкусно, — едва слышно признал он и съел ещё десяток ложек, а потом откинулся на кушетке, показывая, что больше есть не будет. — И всё же: почему?
— Что «почему»? — растерялась я.
— Почему ты меня спасла?
Я напряжённо замерла с ложкой каши в руке, но от эмоционального разговора меня спас Валентайн. Он уже расправился со своей порцией и попросил добавки:
— Лирка, ну-ка, положи ещё! Хороша каша. Не такая вкусная, как у Лунарочки, конечно, но тоже ничего.
Отдала ему свою порцию — всё что угодно, лишь бы отстал и ушёл спать. Хотя куда там? Выспался, небось, полночи прохрапел.
— Знаете что? Забирайте тарелку, а мне нужно сделать уборку, пациента переложить, — не очень ласково подтолкнула я жреца к выходу, пока он не придумал мне ещё какое-нибудь занятие. — А вам пора отдыхать. Настойку Уна же вам давала? Пару капелек в рот — и спокойного сна.
— Вот ещё! — заартачился он. — За тобой, вертихвостка пустоголовая, только гляд да гляд нужен.
— Я не пустоголовая, — зашипела в ответ, хотя прекрасно понимала, что лучше игнорировать.
— Пустоголовая! Пациента не усыпила. Чудом на тот свет не отправила…
Только я хотела возмутиться, как заговорил Дервин, причём заговорил так, словно не лежал весь перебинтованный и полуголый на кушетке, а оппонировал собеседнику в Синклите:
— Ваша праведность, вы заблуждаетесь. Лиора Боллар спасла мне жизнь, и я ей за это бесконечно благодарен. А что до бодрствования во время операции — так это был мой выбор, я бы не позволил себя усыпить, так как заинтересовался процессом. А сейчас настоятельно прошу оставить медчасть. Ваш голос помешает мне спать.