Всхлипнув, я принесла лоток с тёплой водой и принялась ватным тампоном смывать с лица Дервина кровь, чувствуя себя ужасно виноватой перед ним.
— Ноблард Местр, почему вы ничего не сказали? — шмыгнула носом я. — Вы можете подумать, что я нарочно так с вами, но я просто испугалась взрыва и немного растерялась. Честное слово! У меня не было намерения вас мучить!
Он снова ничего не ответил, но глазами продолжал следить за мной внимательно и с какой-то жутковатой обречённостью.
— Но есть и хорошие новости, — наконец собралась с мыслями я. — Голень мы сохранили. По протоколу её предписывалось ампутировать, но у нас вроде бы неплохо получилось её пересобрать. Думаю, вы будете ходить. Может, даже за девушками бегать. Вряд ли быстро, поэтому выбирайте лучше неуклюжих, — сквозь слёзы улыбнулась я, и уголки его губ вдруг дрогнули. — Ноблард Местр? Вы меня понимаете?
— Дервин, — прошелестело в ответ.
— Дервин, — не стала я спорить с заторможенным пациентом. — Вы меня понимаете?
Ответа не последовало.
Может, нужно добавить ещё немного оптимизма?
— А ведь всё могло быть гораздо хуже. Подумаешь, нога! — нарочито бодрым тоном проговорила я. — Могло ведь и голову размозжить. Или, к примеру, пах. Для мужчины одно из самых страшных ранений… Или вот, например, если бы глаза посекло осколками и они бы вытекли, то даже самый опытный целитель ничем помочь бы не смог!
— Утешальщица из тебя, конечно, так себе, — прокряхтел Валентайн.
Я подпрыгнула на месте второй раз.
Совершенно о нём забыла!
— Вы что тут делаете? Никто тут умирать не собирается, воскрешения не требуются, — обиженно отозвалась я.
— Я кашу свою жду. Лунарочка обещала, что ты приготовишь, — ехидно заметил старый жрец.
— Вот прям сейчас пациента брошу и начну вам кашу варить! — сердито огрызнулась я, но потом вздохнула, заставляя себя успокоиться.
Жрец же не виноват, что я облажалась и не усыпила Местра перед операцией. Хорошо хоть обезболила!
Обезболила же? Нет, точно обезболила!
— Извините. Устала очень. Давайте с кашей в другой раз.
— Я всю ночь голодный сидел, ждал, когда ты закончишь, — не отставал Валентайн. — Пациента, небось, тоже кормить надо, а столовая не скоро откроется. Долго рассветника-то ждать.
Он был прав. Часы показывали, что ночь на излёте, а до рассветника ещё несколько часов.
Я собралась с мыслями и кивнула:
— Хорошо. Ждите. Только не отвлекайте.
Я ещё раз осмотрела Дервина, потом потрогала его лоб. Жара пока не было, симптомов тромбоза тоже. Принесла стакан с очень хорошим восстанавливающим зельем и спросила пациента: