Вот только пришлось признать, что Дервин мне нравится и нравится сильно. И то, что это взаимно, — ни дракона не помогает! Мысли раз за разом возвращаются к «а если бы», и контролировать их совершенно невозможно! Я и в хорошие-то дни плоховато с этим справляюсь, а уж теперь…
Ох, как же тоскливо мне было!
Так и подмывало пойти поискать Дервина и объясниться с ним. Сказать, что дело не в нём и даже не во мне. Дело в том, что никак не построить счастья на расколе семьи. Кроме того, а если Брен психанёт и действительно убьёт Дервина? Или нападёт, а Дервин будет защищаться и не рассчитает силу? Он же боевик, и силы у него немеряно.
И вот тогда что со всем этим делать и как жить? Нет, я этого никак не хотела. Брен сейчас на взводе, Дервин ещё не оправился от ранения, оба горячие головы.
Как ни обидно это признавать, но захотелось послушать Уну. Она со своими занудными проповедями частенько была права, и теперь могла дать по-настоящему дельный совет.
Я вышла из своей комнаты и постучалась к ней.
Судя по всему, сестра тоже плакала, но уловить это можно было только по едва заметной красноте глаз, в остальном она выглядела, как всегда: с аккуратной причёской волосок к волоску, со спокойным и доброжелательным лицом, с прямой спиной и идеально сидящем на фигуре строгом платьем.
Идеальная Уна.
— Что мне делать? — всхлипнув, спросила я.
Сестра посадила меня на постель, подала в руки стакан воды и сказала:
— Ничего.
— А Брен?..
— Брен справится. Ты ясно дала ему понять, что никаких авансов Дервину не делала. И в остальном ты всё сказала верно, просто… — она вздохнула, — момент был не самый лучший. Однако такие времена настали, что хороших моментов больше словно бы и нет. И ты права в том, что говорила о родителях, но Брен всегда слеп, если дело касается Блайнеров и Местров…
— Почему?..
— Потому что ему нужны враги, — сказала Уна, сев рядом. — Он на войне. Борется и выживает. Один против всех. Он настолько привык исходить из этой парадигмы, что ничего вокруг больше не видит, и сейчас он чувствует, что сдаёт позиции врагам одну за другой. Он считает нас союзницами, и когда одна из нас переходит на сторону врага, он просто не может этого принять.
— И что делать?
— Ничего, — повторила Уна. — Ничего с этим не сделать вот так просто. Когда Брен потерял Лину, он начал сходить с ума. Я очень надеюсь, что время как-то залечит эту рану, но кажется, что делается только хуже, и поступки Адели и Кайры совсем не помогают. Между тобой и Местром что-то есть?
— Нет, — ответила я.
— Он тебе нравится?
— Нет. Я хочу, чтобы он просто держался подальше, — всхлипнула я, хотя это было неправдой.