— Для чего? — подозрительно спросила она.
— Для того самого прибора, что вам на НТС показывали, — вмешался Алексей. — «Учебно‑демонстрационный комплекс, опытная партия десять штук».
Он показал пропуск и служебку, где красовалась жирная подпись: «Разрешить использование машинного времени для моделирования устройства».
Тихонова бегло глянула на бумагу.
— Разрешить — одно, — сказала она. — А выделить — другое.
Она развернула к ним журнал.
— Смотрите.
Строки с датами были исписаны мелким почерком: «План‑Фонд», «СМЕТА‑76», «Комплекс ГЛАВБАНК», фамилии ответственных, часы, галочки.
— На ближайшие две недели ночи расписаны, — сказала Тихонова. — Отчёты, план, испытания по госзаказу. — Она подняла глаза. — У вас что, авария? Без этого вашего… узла… завод встанет?
— Пока нет, — честно сказал Алексей.
— Вот и славно, — отрезала она. — Тогда встаём в очередь.
Она взяла карандаш, открыла следующую неделю.
— Есть, знаете, окно… двадцать девятого, с трёх до четырёх ночи. — Она посмотрела поверх очков. — Подойдёт?
— Двадцать девятое? — переспросил Евгений. — То есть через две недели? — Он фыркнул. — Мы к тому времени эту модель уже в железе спаяем и сами же будем волосы рвать, если что-то пойдёт не так.
— Не я это придумала, — пожала плечами Тихонова. — План есть план.
Она ткнула в журнал.
— Видите? «Срочно. По указанию министерства». Это вот здесь, здесь и вот тут. У меня ночи не резиновые.
Евгений ещё не сдавался.
— А вот недавно, когда ваш «План‑Фонд» завалился на середине выполнения, — напомнил он, — кто его поднимал?
Он подсунул ей сигарету «Ява».
— Вы не подумали, что без нашего шаманизма ваш план до сих пор бы печатали в мартовском варианте?
Тихонова чуть дрогнула — не от сигареты, от воспоминаний. Весной действительно был случай: комплекс лёг, отчёт повис, начальство нервничало. Громов тогда сидел до утра, матерился на Фортран и дисковую подсистему, но вытянул.
— Вот именно, — сказала она. — Тогда вы своё машинное время уже отработали.
Она сдвинула сигарету обратно.
— Курить — на улице. Просить — по форме. — Она снова ткнула в журнал. — Двадцать девятое, три–четыре. Записывать?
Евгений дернул плечом. Это была уже не просьба, а сдача в плен.
— Не записывайте, — вмешался Алексей. — Мы попробуем через руководство центра.
Он улыбнулся.
— Не обижайтесь, Елена Петровна. Мы понимаем, что вы сами в этих рамках.
— Я в рамках, — сухо сказала Тихонова. — А вы — в очереди.
И уже другим посетителям:
— Следующий!
Они отошли к стене, пропуская вперёд тех, кто нёс килограммы перфокарт и толстые папки с грифами.