Алексей подумал. Вообще-то, в его прошлом в такой ситуации писали: «Установлено двадцать единиц, в том числе три в стадии пусконаладки», потом делали цветную презентацию, где зелёные квадратики съедали красные. А потом два года разгребали последствия.
— По совести — десять, — сказал он. — Три — временно недееспособные. Так и писать.
Седых поморщился.
— По совести, по совести… — он выдержал паузу. — Пойми, если сейчас написать «десять из двадцати», любой бюрократ сверху может сказать: «Тема провалена, исполнители не справились, отдаём в Москву». И всё. «Сфера» уедет.
— Если написать «двадцать», — спокойно ответил Алексей, — первый же выезд Григория Андреевича в школу, где комплекс лежит в шкафу, закончится вопросами: «А кто подписал вот эту бумагу?» И тема всё равно уедет. Только уже с актом о приписках.
Седых уставился на него, потом опустил плечи.
— Ненавижу, когда вы правы, — сказал он тихо. — Особенно перед планёркой.
Наталья едва заметно улыбнулась.
— Я могу, конечно, написать: «Введено двадцать», — сказала она. — А в скобках — мелким шрифтом: «из них десять функционируют, три в ремонте, семь в стадии подготовки». Вопрос в том, что прочитает Григорий Андреевич и что отнесёт наверх.
— Прочитает всё, — отрезал Алексей. — Он педант. И память у него хорошая. В прошлый раз он помнил номер нашего ХР-3 лучше, чем я.
Седых прошёлся ещё раз от окна к двери и обратно.
— Ладно, — сказал он наконец. — Давайте так. Цифры — честно. Но… — он поднял палец, — честно — не значит, что вы обязаны выставить себя неумехами. Вы обязаны обосновать. Что именно сделано, что именно мешает, какие меры приняты. Понятно?
— То есть, — уточнила Наталья, — не «мы плохие», а «мы сделали то-то, вот прогресс по браку, вот проблемы по эксплуатации, вот предложения по корректировке плана».
— Именно, — кивнул Седых. — Вы там сами придумайте выражения. Чтобы, когда Григорий Андреевич прочитает, у него рука не потянулась к красному карандашу.
Он посмотрел на Алексея, уже без тика.
— И ещё. Я понимаю, что вы у нас любитель делать «как правильно», а не «как в отчёте». Но имейте в виду: если наверху решат, что во всём виноват один умник-конструктор, я вас оттуда просто так не вытащу. Так что думайте не только о совести, но и о формулировках.
— Формулировки — на мне, — вмешалась Наталья. — Морозов будет отвечать за содержание.
— Вот, — оживился Седых. — Распределили ответственность. Идите в КБ, думайте, пишите. Завтра к девяти — черновик на мой стол. Потом я его почитаю, пару раз побледнею, и к одиннадцати идём к Григорию Андреевичу. Свободны.