Алексей опёрся о холодные перила.
В другой жизни он бы написал в дневнике проекта: «Milestone reached. Freeze». Здесь у него была только тетрадь, вытёртая обложка и пара страниц, исписанных мелким почерком: список изменений, даты, фамилии.
Он представил себе три пилотные школы. Не абстрактно, а так: класс на двадцать человек, лаборант, который сначала боится включать коробку, потом привыкает; Миша или его аналог, который первым догадается нажать «ЗЛ» без подсказки; пыль на стеклотекстолите, траурная надпись мелом «Не трогать», если что‑то сломается.
Пятьдесят таких ящиков, разъехавшихся по стране. Для министерства — строчка в отчёте. Для него — пятьдесят шансов, что где‑то человек увидит мигающий курсор и не пройдёт мимо.
— На старт, значит, — тихо сказал он себе. — Внимание.
Про «марш» он вслух говорить не стал. Марш у них впереди, до сентября. А сейчас — подготовка к старту: чертежи, оснастка, разговоры с мастерами, письма в снабжение.
Он развернулся и пошёл обратно в лабораторию, где на столе его уже ждала Наталья Сергеевна с новой пачкой чистых бланков.
Сверху крупно значилось: «Инструкция по эксплуатации учебно‑демонстрационного комплекса БВП‑1. Черновик».
— Ну что, — сказала она, — будем учить взрослых, как не бояться вашей машины.
— А детей — как с ней играть, — мысленно добавил он, но вслух сказал другое:
— Будем. Только давайте начнём с пункта первого. «Перед включением комплекса убедитесь, что…»
И стал диктовать, аккуратно превращая их вчерашние «самотесты», «ЗЛ» и «таблицу умножения» в сухие, но нужные слова.
Право на мигание
Наталья Сергеевна сдвинула бумагу, прищурилась на свежую строку.
— «…убедитесь, что сеть соответствует параметрам…» — прочитала и поморщилась. — Скучно. Но иначе никак.
— Зато правда, — сказал Алексей. — Ладно, дальше. «…что заземление подключено…»
Он диктовал ещё минут тридцать, пока буквы в глазах не превратились в серый шум. Пункты тянулись один за другим: лампа‑ограничитель, контроль разъёмов, самотест памяти, режим «ЗЛ». Всё, что вчера было живыми руками и руганью в лаборатории, превращалось в аккуратные, сухие строки.
Когда поставили последнюю точку в черновике «Инструкции по эксплуатации», за окнами уже стемнело, дежурная уборщица заглянула с фразой «вам тут долго ещё?» и выразительным взглядом на часы.
— На сегодня хватит, — сказал Михалыч, собирая кальки. — Остальное завтра добьём.
Алексей только кивнул. Голова гудела, как трансформатор.
В общежитии тоже гудело.
Сначала — дальний раскат, где‑то за Клязьмой. Потом — одинокая вспышка, белой полосой прошившая стекло. Через минуту ударило по‑настоящему: гром, как будто кто‑то кинул на крышу старый огромный кирпич.