— Верно. Она ни секунды не сомневалась, принимая новую связь. И не пролила ни слезинки, когда ее новый избранный убил мужа, с которым она провела несколько лет своей жизни. Моего отца.
— Но… почему? Он не давал развод?
— Развод? Это для вас, людей, брак что-то стоит. Драконам важна лишь истинность. А еще мы жуткие собственники. Он убил его из ревности, Хельга. Я его столько лет ненавижу за это. Но сейчас, кажется, даже понимаю.
От его тона и взгляда внутри зарождаются опасливые мурашки.
— Я твоего бывшего мужа на куски разорвать готов. Но пообещал себе этого не делать. Не хочу… уподобляться.
— Меня с ним больше ничего не связывает, — зачем-то говорю я.
— Я знаю, Хельга. Я знаю, — он шумно выдыхает.
— И что произошло дальше? Ты рос в семье Владыки?
— Я был для него бельмом на глазу. Но поначалу он сдерживался. Ради моей матери. Однако она почти сразу забеременела вновь. Ей стало не до меня.
Аарон снова делает паузу, а меня внутри даже потряхивает от нетерпения услышать продолжение. Неужели Владыка попытался убить ребенка истинной от первого брака?
— И что было дальше?
— Как-то раз Владыка взял меня с собой. «Выгулять щенка», как он выразился. И привез на невольничий рынок.
— И продал? Но это же незаконно!
— Вообще-то, он еще приплатил, чтобы меня забрали, — Аарон коротко смеется. — Каким-то нищим фермерам с Запада. Они приехали в Саарвинию в поисках дешевой рабочей силы. Хозяйство было в упадке, но Владыка пообещал слать им деньги. Главное условие — чтобы я не сдох и не сбежал.
— И они согласились?
— Еще бы. Они поселили меня в хлеву, со свиньями. Терпеть не могу грязь.
— А твоя мать? Она не пыталась тебя найти? — спрашиваю я, чувствуя ком в горле. Все это кажется таким диким, неправильным. А если бы я родила ребенка от Савира, а затем встретила Аарона… что бы было тогда?
— Полагаю, ей было некогда. Один за другим она родила трех прекрасных сыновей для своего истинного. Драконов. Гордость и опора Саарвинии, — в голосе Владыки неприкрытая ирония.
— Я… мне так… — даже не знаю, что хочу сказать. Внутри столько эмоций, что я никак не могу подобрать им описание.
— Дослушай, — спокойно говорит Аарон. — Я это говорю не ради того, чтобы вызвать сочувствие. Не бывает идеальных судеб. Бывают те, что привели нас в этот самый момент. Сделали тем, кем мы являемся. Поэтому я не смотрю назад. Только вперед. И тебе советую.
Он это говорит, и я, кажется, начинаю понимать, что Элавир тогда имел в виду. С каким восхищением отзывался о своем Владыке, уверяя, что он землю с небом местами поменяет. Тоже в это верить начинаю.