— Неужели? — он коротко и хрипло смеется. — Это ты, котенок. Мы друг для друга созданы, помнишь? Тебе мирозданием предназначено стонать подо мной. Или надо мной. Мы по-разному попробуем.
Его руки возвращаются на мою спину. Спускаются на поясницу. Скользят ниже. И ниже. Задевают ткань, смещая ее. У меня все лицо горит. От его прикосновений, от смущения, от желания.
— Сдерживаться даже сложнее, чем я думал, — хрипло говорит он. Разминает приоткрытый верх ягодиц.
— Аарон, — дрожащим голос зову его я.
— Хм?
— Остановись, пожалуйста.
— Не переживай, Хельга. У нас сейчас ничего не будет. И знаешь почему? — и как вот тут не спросить?
— Почему?
— Потому что я эгоист, — говорит еще так, словно это открытие. Я почему-то усмехаюсь. Словно все тревоги и правда улетучились.
— Неужели?
— Да. Потому что, если появится хоть малейший шанс, что ты беременна, ты мигом вылетишь с границы. Можешь сколько угодно возмущаться про золотую клетку — даже слушать не буду.
Он сердито передвигается ниже и смещает ткань на моих ягодицах, чтобы она полностью их закрывала. Начинает разминать ноги.
— Раздвинь пошире, котенок, — велит он, и меня от одной только этой фразы накрывает волной смущения.
— Аарон…
— Еще немного. Идет? — он сам передвигает мою ногу, чтобы ему было удобнее. Добавляет еще масла, скользит ладонями вверх и вниз. Стук сердца в ушах заглушает собой абсолютно все. Особенно когда костяшки его пальцев случайно задевают мое белье.
Случайно ли?
У меня внутри все мелко дрожит, плавится. Закрываю глаза, сосредотачиваясь лишь на его касаниях. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Другая нога. Все то же самое.
— Мне кажется, ты недостаточно расслаблена, — говорит Аарон, и я точно знаю, что он имеет в виду. Настойчивые пальцы замирают на внутренней стороне бедра.
— Не нужно, — глухо отвечаю я. Пауза. Его шумный вздох. А затем слышу ответ:
— Какая жалость, что я эгоист.
Тело пронзает дрожь, когда его рука продвигается выше. Касается влажного белья.
Не могу.
Одним рывком я переворачиваюсь, прижимая к себе простыню. Понятия не имею, откуда во мне эти силы берутся. Упираюсь ему в грудь ногой. Ступня касается горячей кожи, и я только сейчас понимаю, что на нем только штаны.
Мне кажется, что все пространство шатра сжимается до нас двоих. Смотрю на его широкие плечи, мускулистую грудь, твердый живот. И на свою ногу, что кажется такой тонкой и светлой на фоне его загорелой кожи. Тяжело сглатываю.
— Я сказала «нет», Владыка.
Смотрю прямо в его глаза, что сейчас хищно сужаются. Он касается моей ноги ладонью, несколько раз проводит вниз и вверх, не разрывая зрительный контакт.