Провожаю взглядом его удаляющуюся спину. И впервые чувствую какое-то сожаление, что Аарон ушел.
Мне кажется, я с недавних пор только и делаю, что отдыхаю. Сидеть в четырех стенах не прельщает, поэтому после коротких раздумий переодеваюсь и иду в целительский шатер. Элавир увязывается за мной. Видимо, Владыка приказал меня сопровождать, если выйду.
Я и правда… свободна. Аарон велел мне отдыхать, но это был не приказ, а забота.
Я и правда могу сама решать. Мне вдруг хочется одновременно рассмеяться и расплакаться. Иду через лагерь и ощущаю себя иначе. И смотрят на меня тоже иначе. Не как на девку, которую можно зажать в тени палаток. Я больше не расходный материал.
Аарон сказал, что они подчиняются силе. И я впервые по-настоящему ее чувствую — даже если резерв у меня на нуле.
Я помогаю целителям до самого заката. Перевязываю раны, общаюсь с ранеными, но появляющуюся магию не трачу. В Тарвелисе еще остались «воронки», как их назвал Аарон. Полагаю, завтра отправимся закрывать.
Заканчиваю, только когда за мной приходит Аарон. Несколько секунд он смотрит за тем, как я завершаю смену перевязки. Раненый под моими пальцами слегка напрягается.
— Так и знал, что найду тебя здесь, — говорит, наконец. — Пошли, Хельга. Я тебе сюрприз приготовил. Отметим сегодняшний успех.
Все дорогу до шатра меня гложет любопытство. Сюрприз. Представляю себе свечи, цветы, музыку. Говорят, на Востоке делают артефакты, что могут ее проигрывать. Но вместо этого…
— Масло? — спрашиваю я, уставившись на небольшой флакон. Откупориваю пробку и нюхаю. Приятно пахнет персиками. Помимо него на столе еще лежит сверток из плотной коричневой бумаги. Внутри — орехи в сладкой глазури. Не помню, когда в последний раз такие ела.
— Это для расслабления. Мышц. Ты же сегодня летала. Завтра будут болеть, если все хорошенько не размять.
Говорит таким тоном, что у меня щеки невольно гореть начинают.
— Это лишнее, — говорю я, поспешно ставя флакон на место.
— Ты сама решила остаться в лагере. Участвовать в этих вылазках, — жестко припечатывает он. Я даже вздрагиваю и поворачиваюсь к нему лицом. — Я не только твой истинный, но Владыка и командир. Мне не нужно, чтобы на опасной миссии ты еле могла ходить. Поняла?
Разговаривает со мной как с одним из своих солдат. От неожиданности я теряюсь. Послушно киваю. Его взгляд тут же смягчается.
— Умница, Хельга, — говорит привычным тоном. — Нагреть тебе воды?
— Да, — собственный голос кажется хриплым, чужим. Прочищаю горло. Что-то я расслабилась. Забыла, что Владыка не спрашивает. Ставит в известность. Свободу себе возомнила.