«Ну, и чёрт с вами», — думаю я. Решаю, звонить ли Маринке? Мы с ней давненько общались. В последний раз, когда я приходил за вещами. Бахилы надел на обувку. И ходил в них по комнатам, собирал свои пожитки. Правда, сразу ей объявил, что часть вещей оставлю. Чтобы не думала, что я окончательно съехал. Маринка сидела на кухне, с Маркизой. На мои заявления она только усмехнулась:
— Делай, что хочешь!
— Вот так, прямо, что хочу? — развёл я руками, думая, что я хочу… И ничего не придумал.
Маринка пожала плечами:
— Я всё жду, когда твоя совесть проснётся.
— Да что ты? — встал я в дверях, — И в чём же это будет выражаться, к примеру?
Она, посмотрев на бахилы, сдержала улыбку:
— Ты бы ещё больничный халат нацепил!
— Ты не ответила, в чём? — настоял. Эта манера её, увиливать, вечно меня раздражала. Но особенно стала сейчас…
Нет, она не ответила! Просто уставилась в телик, где шёл какой-то сериал про бандитов. Конечно, ей там интереснее. Когда жизнь скучна, то сериалы — это вроде отдушины. Не то, что у меня! Никаких сериалов не нужно.
В общем, не стал ей писать. Присоседился к Лиде. Лежим на диване расстеленном. Здесь даже кровати нет. Правда, мы его не убираем. Так и держим разложенным. Чтобы, если приспичит потрахаться, было на чём. Вот, насчёт «приспичит»…
— Лидунь, — я ныряю рукой ей под маечку. Ловлю в ладонь голую грудь, и в паху призывно млеет.
Лида стонет, но не от возбуждения. Она ведёт плечом, мягко отстраняя меня:
— Что-то голова болит, Боренька.
Я неохотно её отпускаю. И еле держусь, чтобы не навалиться и не овладеть. Ведь вот это её «голова болит», «я устала», «у меня настроения нет», «не хочу» — уже стало привычкой. Когда мы в последний раз трахались? Неделю назад? Да и то, лишь для галочки! Безо всякой инициативы с её стороны. Просто мне надоело выпрашивать, я подошёл со спины и прижал. Лидочка не противилась, но видно было, терпела. И даже как будто не кончила. Хотя, раньше кончала всегда…
— Может быть, ручкой тогда? — умоляю её, направляя ладонь Лиды вниз, к своему уже вставшему «другу».
Лида тяжко вздыхает. Как будто мне одолжение делает. Вот с таким настроением я растеряю весь пыл. Я целую её ладонь:
— Ничего, отдыхай. В другой раз, — прижимаю к себе её голову.
— Не обижаешься? — шепчет она.
Я утыкаюсь ей в волосы носом, вдыхаю их запах, привычный, такой одуряюще сладкий:
— Что ты, Лидунь. Как я могу? — и делаю звук телевизора громче. Какой там сегодня сериал?
Каникулы начнутся в середине июня. А пока дорабатываю, и мысленно готовлюсь к отпуску. Своей матери я сообщила, что развожусь. Не скажу, что она удивилась! Объяснив это тем, что «все мужчины делают это». Имеется ввиду — изменяют.