— Командир Пак Сил отстранен от командования, — глухо объявил Ли Чжонму, стоя перед старательно болящим командующим Левой армией. — Подыщи на его место нового человека.
— Я сам возглавлю этот корпус, сиятельный, — с неискренним подобострастием объявил Ю Сып. — А Пак Сил побудет у меня помощником, раз ты считаешь, что у него маловато опыта. Будет учиться.
Старый генерал несколько вдохов смотрел на вельможу просто испепеляющим взглядом. Но тот сохранял на лице почтительную вежливость.
— Проклятье! — странно выругался главнокомандующий. — Зачем ты его покрываешь?
— Я забочусь о благополучии Чосона. Пытаюсь сохранить в Трех армиях достойных командиров, — с ядовитой почтительностью улыбнулся Ю Сып.
— Это я забочусь о достойных командирах! — вскипел старик. — Командирах, способных побеждать!
— Это не о безродном ли северном дикаре говорит сиятельный?
— И о нем тоже! Мне плевать, сколько у командира благородных предков, Сып! Командир должен вести войска к победе. И у Угиля это выходит гораздо лучше, чем у бездаря Сила!
— Кто я такой, чтобы учить столь прославленного воителя, — склонился Ю Сып. — Но если будет позволено… Ты не возвышаешь чернь, сиятельный. Ты сам опускаешься в эту грязь.
Ли Чжонму внезапно стал совершенно спокойным. Неловко поклонился и, не прощаясь, вышел. Даже дверью не хлопнул. О Гванук, бледный от страха, засеменил следом.
— Понимаешь, что происходит, О? — бросил генерал за спину, послушал тишину и продолжил. — То, что он хочет сохранить власть над корпусом, понятно. Что раскалывает армию — тоже ясно. Но он открыто отверг мою волю. Открыто! Что же у него на уме?
Последнее Ли Чжонму так и не выяснил. Вскоре в Одзаки вернулось войско, и сразу появилось множество дел. Не забыл генерал и о пленниках. В первую очередь, конечно, о знатных самураях. Попытался их разговорить — бесполезно. Махнул рукой.
— Я решил вас отпустить, — наконец, объявил главнокомандующий пленникам, стоявшим, как мертвые деревья — молчаливые и неподвижные. — У меня нет войны с кланом Мацуура, и я решил простить ваше нападение. Ступайте к своему господину и передайте мою добрую волю.
— Наше оружие? — на ужасном корейском то ли спросил, то ли потребовал старший из самураев.
— Э, нет! Вы подняли его на моих воинов — теперь это мой трофей.
— Ножи? — ниппонец сохранял совершенную невозмутимость.
— Боитесь совсем без оружия идти? — генерал Ли неискренне рассмеялся. — Что ж, ножи я вам дам.
Получив свои длинные кинжалы в лаковых ножнах, самураи синхронно поклонились и вышли. Только дождавшись, когда двери закроются, Ли Чжонму со злостью стукнул кулаком по подлокотнику. Он был очень недоволен.