На вечернем совете командиры поздравляли Ли Чжонму с победой, но слуге даже не нужно было видеть лицо старого генерала, чтобы понимать: тот хмурится. Он уже знал, что любит и ценит старик. Не только в быту, но и на войне. Победа — это когда ты стал сильнее врага. Победа — это когда ты достиг поставленных целей. А здесь что? Садамори захватить не удалось, врага добить не получилось, потерь много, добычи толком нет. Более того, у местных князей союзники объявились. Да, войско ниппонцев сильно проредили, но и Три армии потеряли едва ли не столько же людей.
Гванук не удивился, когда примерно это Ли Чжонму своим подчиненным и сказал.
— Сиятельный, но у Садамори осталось совсем немного сил, — возразил Ыльхва, последним вложивший свой хвандо в ножны в минувшей битве. — Я видел: там всего три-четыре сотни пехоты. Они ничего не смогут нам сделать.
— Во-первых, мы не знаем наверняка, что это все их силы. Во-вторых, эти сотни мы замучаемся ловить в безлюдных горах Цусимы. А они смогут нападать внезапно там, где мы слабы. Недобитый враг хуже, чем небитый. Его мало, но зато он становится мудрым, хитрым и беспощадным.
Ким Ыльхва задумался и сразу полез за своими бумажками — записать. Его уже не смущали улыбки окружающих.
Утром войско нагрузилось добычей и двинулось в обратный путь. Но без главнокомандующего. Ли Чжонму раздобыл самую большую лодку на реке, взял с собой десяток людей из свиты и двинулся коротким путем — через залив Асо. Море было неспокойным, с обеда пошел сильный дождь, но даже в таких условиях судно добралось до Одзаки задолго до вечера. А там шла спокойная тихая жизнь, особо ничего не изменилось. Литейщики только-только заканчивали плавильные печи и готовились к первой, пробной плавке. Средняя армия откровенно прохлаждалась, только Хван Сан исступленно гонял крестьян по правилам, которые ему выдал старый генерал.
Не зная, куда приложить свои силы, Ли Чжонму пошел к проштрафившемуся командиру. Посмотрел, поправил, что, по его мнению, Хван делал не так. Поинтересовался, как идут дела.
— Ужасно! — честно признался юный вельможа. — Они ничего не понимают! Даже где право, где лево. Сто раз им объясняешь. Я сам уже всё понял — а они, словно, стадо. Тупые!
— Они не тупые, Хван Сан. Они просто живут совсем другой жизнью. В их мире ты оказался бы таким же беспомощным. Войди в их положение. Помоги. Пусть… пусть на правую руку лоскут ткани привязывают, а на левую — нет. Так и выучат повороты.
Навестил он и «приболевшего» Ю Сыпа. Гванук чутким задом чуял, что ничем хорошим эта встреча не закончится, хотел в другом месте отсидеться, но пришлось идти. И он оказался прав в своих опасениях.