— Вася любит конфеты? — спросил я, с некоторой опаской осматривая неестественно двигающегося Васю.
— Он может употреблять в пищу практически любую органику. Но сладкое, вроде конфет или печенья, любит особенно.
— Как-то это несерьёзно! Такой удивительный экземпляр и вдруг страсть к сладкому, — покачал головой Дмитрий, а затем спросил. — А он опасен?
— Опасен. И даже очень. Видите его когти?
Вася, как бы случайно, словно ленивый кот, продемонстрировал жуткие когти и на руках, и на ногах.
— Этими когтями он может мгновенно разорвать человека на части. Он очень ловкий и быстрый. Изначально Васю задумывали для проведения скрытых диверсионных атак. Для организации засад, ловушек. Но проект, к сожалению, тоже свернули. А оставшиеся подопытные выжили. Вася как раз один из них. Самый поздний.
— Их что, много?
— Пятеро. Нет, стоп. Четверо, — задумчиво произнёс профессор. — Правда, не все они такие спокойные и покладистые. Его старшие братья, как бы это правильно сказать… Опасные и жестокие хищники. Они, в результате несчастного случая, сбежали много лет назад. А нашли мы только Васю. Он сам пришёл, да так и остался.
— Любопытная история, — пробормотал Андрей. — А они человеческую речь понимают?
— Частично. Правда, сами не говорят. Только рычат или визжат.
— Круто! — произнёс Тишина. — И когти его хороши…
— Именно Вася всех вас и вытащил, — заявил профессор Серов. — Притащил прямо сюда по техническим туннелям.
Мутант, покончив с конфетой, сидел на корточках, при этом продолжая держать нас в поле зрения. Он тихонько ритмично рычал, но понимал его только профессор. Да и то, лишь частично.
— А из чего это… Васю сделали? — поинтересовался Скат.
— Вам правду сказать?
— Желательно, — хмыкнул Андрей.
— Он когда-то был человеком. Мальчиком, тринадцати лет. Его организм был поражён крайней стадией рака крови. Плюс к этому — тяжёлая почечная недостаточность. Запущенный туберкулёз. Практически полная потеря зрения. В общем, у мальчика не было шансов.
— И вы решили таким образом ему помочь? — поразилась Катя. — Это же жестоко! Бесчеловечно!
— Спокойно! — давайте без подобных обвинений. — Мальчик сам дал добро на подобный эксперимент.
— Да это же ребёнок. Что он мог понимать в тринадцать лет-то?
— Этот понимал, — совершенно очевидно, что профессор не собирался говорить на эту тему.
— Это просто ужасно! — Катя покачала головой и отошла в сторону.
Обсуждать то, что произошло много лет назад и что так возмутило Катю, я тоже не собирался. Вместо этого я задал вопрос, который тревожил меня последние несколько часов.