Люциан подошёл ко мне и по-хозяйски обнял за талию, притягивая к своей груди. Его серебряные волосы, стянутые в низкий хвост, поблёскивали на солнце. За эти годы в его взгляде стало меньше льда и гораздо больше откровенного обожания, которое Даррант дарил только мне.
— Он напоминает меня в детстве, — усмехнулся Повелитель, зарываясь носом в мои волосы. — Такой же упрямый.
— И такой же любитель эффектных появлений, — я повернулась в его объятиях, обвивая руками его шею. — Фрэнсис жаловалась, что он вчера попытался «переместиться» прямо в кастрюлю с вареньем. Хорошо, что оно успело остыть!
Люциан рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в самих стенах замка. Блэкстоун отозвался шёпотом магии. Он пел, он вибрировал от счастья своей хозяйки, и каждый камень здесь теперь знал: предательству и боли больше нет места в этих стенах.
Себастьян и моя тётя давно канули в небытие — говорят, они попытались сбежать через заброшенную штольню, но там стояли дешёвые балки, на которых мой бывший муж экономил. Его задавила его же жадность. А мы… мы строили новый мир.
— О чём ты думаешь? — Люциан коснулся моей щеки, его взгляд стал серьёзным и нежным.
— О том, что папа был прав, — прошептала я. — Любовь действительно может сотворить чудо. И о том, что я самая счастливая драконица во всех мирах.
Люциан склонился к моим губам, и в этот миг над замком пронеслись тени крыльев — верные драконы Дарранта приветствовали свою Повелительницу. Золотая метка на моём плече вспыхнула ровным, вечным светом.
История Амелии Блэкстоун, начавшаяся с пепла и обмана, завершилась в объятиях истинной пары, под защитой живых гор и в сиянии новой, великой магии, имя которой — жизнь.