Зато на мои движения откликается кресло — скрипит, и раздаются шаги. Кто-то подходит, садится рядом и касается моего лба. Я приоткрываю глаза, ожидая увидеть мужа, но передо мной его брат. Ривен.
— Пришла в себя? Хорошо, — говорит он. — Ну ты нас и напугала, Аэлина. Давно я не видел, чтобы мой брат носился сломя голову, пытаясь притащить какого-нибудь… хм… шарлатана, то есть доктора, получше.
Стараюсь собраться с мыслями.
— Шарлатана? — мой голос хрипит, будто у меня болит горло.
— Ага, — Ривен усмехается. — Твоего мужа понесло. Хотя я его понимаю, — он вдруг становится задумчивым. — Я делал то же самое, правда, когда Ирис рожала. Как себя чувствуешь?
— Ужасно. Будто меня прокатили под колёсами големобиля.
— Это уже неплохо, — усмехается Ривен. — Значит, жить будешь.
Он встаёт, наливает воды из графина, подаёт стакан. Я пытаюсь взять — рука дрожит, часть расплёскивается на подушку.
— Осторожнее, — он придерживает. — У тебя магическое истощение. Интересно было бы взглянуть твоему магистру в лицо. Кто вообще читал тебе основы магии? Разве ты не знаешь, что всё тратить нельзя?
— Так было нужно.
— Кому?
— Истоку.
Ривен вдруг хмурится.
— Я знаю, что ты сделала.
Он молчит какое-то время, будто подбирает слова. Потом тихо говорит:
— Я был не прав. Прости.
На его лице появляется слабая улыбка.
— И… добро пожаловать в семью, Аэлина.
Ривен неожиданно касается моей руки, коротко, почти неловко, но тепло.
— Пойду поищу твоего мужа, — добавляет уже привычным, чуть насмешливым тоном и уходит.
Дверь закрывается за Ривеном. Комната тонет в тишине. Я позволяю себе на миг отключиться. Не понимаю, сколько проходит времени, прежде чем я снова открываю глаза.
Слышу шаги. Их узнаю я сразу. Сердце срывается с места.
— Аэлина, — тянет Рик, и я оказываюсь в его объятиях.
Утыкаюсь в плечо. Пытаюсь улыбнуться, но выходит слабо.
— Прости, что заставила тебя переживать.
Его руки дрожат, когда касаются моего лица.
— Никогда больше так не делай. Слышишь?
— Не обещаю, — выдыхаю я.
Рик сжимает меня до боли.
— Сейчас я позову доктора. Он осмотрит тебя и даст лекарства. А потом ты будешь спать очень-очень много под кристаллами Истока. Пока твоя магия не восстановится. И только попробуй подняться раньше — я велю запереть тебя в спальне, — голос у него тихий, но в нём сталь, знакомая до мурашек.
Морщусь, желая возразить. Он чуть отстраняется.
— Ни слова, — пресекает мои попытки возмутиться.
Тяжело вздыхаю. Рик разрывает объятия, и я молча тянусь к его руке. Он подаётся, помогает закатать рукав — на запястье сияет метка, такая же, как у меня. Ласкаю её. Всё не зря. И пусть мне плохо сейчас. Пройдёт. Зато получилось. Глас должен был не только остановить заговорщиков, но и разорвать связь братьев, потому и нужно было столько силы.