— Да.
— Так вот. Её больше нет. Вообще. Камень будто новый.
Я замираю. Ну, это ведь хорошо… или не очень? Наверное, из-за арха — моя связь с замком, магический резонанс и всё такое.
— Каждую ночь по коридорам крадётся магия, — вмешивается Аста. — Что-то движется, сдвигается, перестраивается. Стены другие, пол другой. А мебель… всё та же старая, скрипит, как прежде. Только теперь её почему-то переставляют.
— Кто? — спрашиваю.
— Никто не признаётся, — пожимает плечами экономка. — Но каждое утро что-то стоит не там, где было. А сегодня… сегодня во дворе выросла арка.
Я ошарашенно моргаю.
— Какая ещё арка?
— Обычная. Из земли, лиора, — вставляет Аста, понижая голос. — Камень вздулся, будто изнутри толкнуло. И через час — уже целая арка. Красивая, жуткая… с рунами по бокам.
— Я велела охране не подходить, — говорит экономка. — Но мальчишки-дозорные пытались сунуться. Одного стошнило, второй упал в обморок, третий теперь заикается.
— И что… кто-то ещё это видел? — уточняю я, сидя в полунадетом халате.
— Все! — хором отвечают обе.
— А хранитель Рик?
— Он был там первым, — отзывается Аста. — Долго стоял перед аркой, будто разговаривал с ней. Потом приказал выставить охрану и… ушёл в башню.
— В какую?
— В самую высокую, — снова отвечают они хором.
— А когда вернулся, сказал: «Не трогать. Она проснётся — решит сама», — тараторит Аста.
— Она — это я? — переспрашиваю, чувствуя, как сердце начинает глухо колотиться в ушах.
— А кто же ещё, лиора, — спокойно отвечает экономка. — Хранитель Рик сказал, замок теперь слушается только вас.
— Ладно… замок, похоже, решил жить своей жизнью. — Я провожу ладонями по лицу. Пальцы холодные, чуть дрожат. — А со мной? Всё нормально? — Я вглядываюсь в них, будто пытаюсь поймать подтверждение, что я — всё ещё я.
Они переглядываются. Почти незаметно. Но я вижу. Этого достаточно, чтобы по спине прокатился холод. Неосознанно касаюсь лба, щёк, провожу пальцами по векам. Всё вроде бы на месте… но ощущается по-другому.
— Почему вы так смотрите? — голос срывается. — Что-то с глазами? С кожей? — Смотрю на руки. Цвет нормальный, только пальцы дрожат. — Ну, в жабу я не превратилась… — Пытаюсь пошутить, но ирония звучит фальшиво даже для меня. Снова хватаюсь за лицо, и всё же что-то не так. Или это я схожу с ума?
Аста виновато опускает взгляд.
— Вы… немного изменились, лиора, — осторожно произносит она.
Я судорожно сглатываю.
— Зеркало, — говорю хрипло. — Немедленно.
Зеркало находят довольно быстро — тяжёлое, в старинной, резной раме; Аста колеблется, будто сомневается, стоит ли мне это видеть, но всё же подаёт его.