Он замолчал, подбирая слова. Я слушала, глядя на бледное лицо дракона.
— Вчера вечером ко мне приходил доверенный человек из гильдии, — продолжил отец тихо, словно боясь разбудить спящую смерть. — Сказал, что королевские контракты восстановлены по личному указу. Казначей получил письмо. С угрозами. От герцога Астариуса. И начал действовать через доверенных лиц.
Я замерла. Цветок в моей руке дрогнул.
Значит, он не прикидывался? Значит, все исправила не темная магия, а он? Я крепче сжала его руку. И теперь мне было стыдно за свои мысли. За чувство, которое шептало, что меня обманули дважды.
— Инвесторы тоже приходили, — отец провел рукой по седым волосам. — Извинялись. Говорили, что получили… настоятельные рекомендации. От него. Он спас завод, Ди. Еще до того, как пришел сюда драться с моим чудовищем. Он спас нас всех… Кто бы мог подумать…
Ком в горле стал таким плотным, что трудно было дышать. Грер не просто пришел умирать за меня. Он перестроил весь мир вокруг, чтобы у меня было будущее. Даже если бы в этом будущем не было его.
Отец поднялся и подошел к кровати. Посмотрел на герцога, потом на меня. В его глазах не было прежней жесткости торговца. Только усталость и понимание.
— Пап, но он же стал причиной всего этого, — прошептала я, чувствуя, как у меня опускаются плечи. Я чувствовала, как боль, любовь, обида и благодарность — все смешивается внутри. И я потерялась в своих чувствах, как маленькая девочка в глухом и дремучем лесу.
Отец положил руку мне на плечо. Тяжелую, теплую.
— Я знаю, — произнес отец. — Он допустил самую большую ошибку, однажды отвергнув тебя. Я зол на него не за деньги, заводы и поместье. Я зол на него только за то, что он посмел разбить сердце моей доченьки…
Я выдохнула, понимая, что не хочу, чтобы дракон умирал.
Но серьезный разговор его все равно настигнет, если он выживет.
— Если он выживет… — отец сделал паузу, и в этой паузе было больше, чем в тысяче слов. — Я буду не против вашей свадьбы. А знаешь почему? Потому что он встал между тобой и смертью. Я не знаю другого мужчину, кроме себя, кто поступил бы так же… И это… это дорогого стоит, доченька. Просто поверь…
Я закрыла глаза, и одна слеза все-таки сорвалась, упав на лепесток цветка.
— Он выживет, — сказала я твердо. — Я не отпущу.
Грудь Грера вся в бинтах поднялась в судорожном вдохе. Он не открыл глаза, но уголок его губ дрогнул.
— Что… значит… если… я… выживу, — голос был хриплым, словно стекло терли о камень. Он кашлянул, и на белой подушке осталось маленькое темное пятно. — Ради такого… я готов выжить….