Через минуту после формального начала главный судья, неожиданно молодой, лет тридцати, но успевший обрести залысины на лбу, мужик в очках, постучал карандашом по графину с водой:
— Товарищи участники, прошу внимания!
Шум в зале моментально стих.
— Межвузовский городской шахматный турнир объявляется открытым. Турнир проводится по швейцарской системе в семь туров. Контроль времени — два часа на сорок ходов каждому участнику. После сорокового хода партия доигрывается без добавления времени.
Судья перевел дух и дал отмашку:
— Первый тур. Просьба занять места согласно жеребьевке. Черные запускают часы.
Конец его речи утонул в топоте и скрипе стульев — народ ломанулся занимать места так, словно в институтскую столовку завезли пирожные.
— Хорошо поиграли, — пожал я руку Василию Бондарю, которому только что поставил мат.
Тридцать семь минут потратил. Это своего времени, а соперник — полтора часа.
— Сильно на двадцать третьем сыграл, — этично признал он и поднял руку.
На зов откликнулся Лаврентий Семенович. Надев очки с чудовищной толщины линзами, он огромными глазами посмотрел на доску, многократно переводя взгляд с ферзя на короля и обратно. Да нет ошибки — король соперника реально загнан в угол, окружен собственными фигурами, а моя ладья на последней линии перекрыла ему единственный путь к бегству. Потом Лаврентий Семенович посмотрел на часы, кивнул, положил на стол журнал учета, внес данные и дал нам расписаться. Дальше — бланки с фиксацией позиций и результатом. Это уже с копиями, которые выдаются игрокам. Вторая моя турнирная игра таким образом завершилась, а на доске, напротив моего имени, цифра «1» сменилась на «2». Василию пришлось довольствоваться своей ранее заслуженной половиной очка, выраженной дробью «одна вторая» — он с первым соперником в ничью сыграл.
Так, Дима… Угу, играет сидит, лицо спокойное, а его соперник нервничает. Не обязательно это значит, что мой старший товарищ победит, но в данном случае склоняюсь к этому. Он тоже единичку заработать за первую игру успел.
Солнце за окном перевалило чуть за полдень. Покрытый снегом мир блестит, и только черные линии асфальта портят картину. В числе первых я «отстрелялся» уже второй раз, поэтому вновь воспользовался своим правом тихонько ходить по залу. Выбрав то же направление, я направился в сторону окна, остановившись в пути пару раз, чтобы пару минут посмотреть на игры будущих соперников.
За первым столом доминировал пацан-армянин, играющий черными. Худощавый, невысокий, с густыми темными волосами и следами сбритой щетины на лице. Лет двадцать. Он у нас из братских народов в зале один, поэтому фамилия «Саркисян» на доске не может принадлежать больше никому. Одно очко, как у меня, Димы и Белова. Силен — неудивительно, что пиджак на спине его рыжего, в очках, соперника, пропотел. Впрочем, могло и просто повезти с турнирной сеткой — ничего такого на доске я не вижу.