Ох, сессия! Давит она на плечи студентов, нагоняет тишины в коридоры и общаги, и отгоняется только многочасовым скрипом ручек или монотонной зубрежкой. Я был очень благодарен хорошей Юриной памяти, потому что совсем не уверен, что старых моих возможностей хватило бы тянуть учебу. Одних только стихотворений к зачетам десятка три выучить нужно, и при этом оставить местечко на нормальную подготовку к нормальным предметам! Библиотеки трещат по швам, каждая книжка окружена не меньше, чем десятком студентов (для некоторых умение хорошо читать вверх ногами отдельный повод для гордости), и даже в столовой вместо разговоров чаще слышны шелест страниц и тот же скрип ручек.
Другие вроде бы спать пока успевают, а я уже на грани хронического недосыпа. Гордеев лютует, держит в секции до ночи, а я по возвращении домой из нее хоть что-то успеть по учебе пытаюсь. Выходные с библиотечными днями не спасают — на них мы с ребятами осваиваем новый материал и готовимся к ближайшим семинарам, а дома я нагоняю хвосты. Света белого с таким графиком не вижу, но успокаиваю себя тем, что все равно делать особо больше нечего — ни интернета, ни хотя бы телевизора. А Марина еще и дополнительную репетицию накинула — в понедельник.
«Донорские» конспекты за авторством целых трех человек: Костины (у него из нашей комнаты лучший баланс «скорость-почерк»), Димины (у перворазрядника почерк так себе, но его конспекты уже тремя поколениями филологов проверены) и Ирины. «Жонглирую» всеми тремя, выбирая и компилируя кусочки. На выходе — создающий иллюзию уникальности конспект, до которого не докопаешься.
Не только снега с «минуса» за окном с каждым днем прибавлялось — росла и моя адаптация к новой жизни. Меньше нервотрепки, меньше страха спалиться, больше умения быть прямо здесь и сейчас без лишних размышлений и, как следствие, больше удовольствия от процесса даже там, где это кажется невозможным. Конспекты, например — сидишь, ноги затекли, пальцы ручку сжимать устали, но спина-то не болит! Это же просто сказка! А еще у меня лучшая осанка на потоке.
Календарь худел листочками, стал совсем тоненьким, и словно в противовес этому и снегам за окном огромная страна украшала себя в красный, готовясь к годовщине Октябрьской революции. За делами и радостями как-то даже не заметил, что наша стенгазета почти готова, и я даже написал для нее небольшую колонку на тему «Мой любимый дебют». Осталась самая малость — сфотографироваться на турнире, желательно — пожимая руку настоящему мастеру спорта.
Утром второго ноября, в воскресенье, ребята предлагали меня проводить, но я отказался и пришел на пункт сбора перед институтом раньше всех. Двери института были закрыты, пришлось минут пятнадцать согреваться прогулкой и жалеть о том, что забыл в общаге рукавицы — самодельные, Юрина мама связала.