Перед ним — накрытые белой тряпочкой куски и кости. Второе справа — ребра, по силуэту видно. Над мужиком, на крючьях, висели свиные ноги, за спиной, на стенке — пара туш. Все хочу! Целую свинку бы по запчастям за недельку-другую умял, но пока нельзя.
— Не подскажите, где Андреича найти?
Надвинув кепку поглубже на лоб, мужик откинулся на стенку и вынул папиросу изо рта:
— А те зачем?
— Мяса купить, — вместо меня ответил Марат.
— Так купи, — лениво предложил мясник. — Цена как у всех. Тебе куда надо?
— В пирог, — в этот раз ответил Костя.
Время тратят, блин.
— В пирог рубля на два лопатки будет в самый раз, — ответил мужик. — Вон лежит, — кивнул на правую часть прилавка. — Или отрубить могу, но тогда сперва деньги покажи.
«Тыкает» так, будто мы единый организм.
Витя тем временем приподнял тряпку, заявив:
— В самом деле, Юр — зачем нам Андреича искать? Есть охота. Смотри, хороший кусок! — указал на второй от края шматок мякоти.
В самом деле хороший — на солнышке аж поблескивает.
— Ладно, — не стал я переть против коллектива.
Витя отпустил ткань и попросил медленно встающего с табуретки мясника:
— Секундочку, уважаемый, — забрался в карман куртки и достал оттуда двухсотграммовую гирьку, поставив ее на весы.
Стрелка показала двести двадцать.
— А ну-ка пошли отсюда, проходимцы! — поднявшись, мужик взялся за топор. — И гирю свою поддельную забирай!
— Ни дня без студентов этих! — рубанул по свиной ноге мясник с лотка напротив.
— Это лабораторная гиря из нашего института! — возмутился Витя. — Это у вас весы накручены! Не стыдно людей обманывать?
— Все вы так говорите! — погрозил нам топором «накрутчик» и послал нас матом.
— Выбирайте выражения! — покраснел как помидор Витя.
— Мужики, у нас тут умники с гирей! — громко сообщил окружающим мясник.
Покупатели начали оглядываться, а кто-то даже шагнул в нашу сторону.
— Дурак, нас щас бить будут! — ткнув Виктора пальцем в бок, я забрал гирю — институтская же — и миролюбиво поднял руки. — Мы уходим! У-хо-дим! — потянул за руку Лапшина.
Чувство самосохранения в усатом возобладало над возмущением, и тянуть пришлось чисто символически. Марат и Костя пошли сами, но…
— Куды? — спросил следующий в ряду мясник. — Нам проходимцев не надо. Пшли отсюда! — указал на выход с ряда.
— Пошли! — подтвердил его сосед.
— Совсем студенты охамели!
— Знаешь, куда гирю свою засунь⁈
Последний гневный окрик прилетел в спину. Едва мы вывалились из мясного ряда, Витя заявил:
— Они все весы накручивают! Это возмутительно! Я буду жаловаться через профком!
— Может и не все, — заметил Костя. — В средние века такое называлось «цеховой солидарностью».