— Че-е-е⁈ — опешил Шилов.
— Не сбивай мальчика с толку! — отвесила мужу легкий подзатыльник Вера.
После обеда я оделся, оставил Шилова на растерзание пожилой паре и вышел на улицу. Минус три, но такое чувство, что еще холоднее, чем в Красноярске в минус двадцать. Машин на улицах никчемное по сравнению с будущим количество, но в сравнении с тем же Красноярском просто прорвы. Я шел по проспекту и крутил головой, ничуть не комплексуя от бросаемых на меня взглядов москвичей — этих сразу видно, они по сторонам не смотрят. Одеты не лучше красноярцев — те же тусклые краски, те же фасоны.
В большой универмаг с гастрономом я зашел не столько из-за совета Петра Андреевича, сколько в поисках подарка для Веры Алексеевны — восьмое марта завтра, и завтра же мы пойдем к Ботвиннику. Подарок… Придет ли завтра Таня в университет? И смогу ли я дозвониться до Воронцовых сейчас?
В магазине было светло, тепло и малолюдно — рабочий день. Сначала — гастроном. На первый взгляд все то же самое, но…
В мясном отделе, в холодильниках и просто, лежали аккуратно разделанные куски всех трех видов — говядина, свинина и курица. Полагаю, у нас тоже можно было найти магазины, где все это есть одновременно, но обычно попадались два из трех, а остальное — на рынке. И даже «два» после стояния в очереди.
Пресловутых «ста сортов колбасы» нет даже в Москве, но выбор однозначно шире. Докторская, любительская, четыре сорта копченой, сосиски с сардельками, шпикачки — все сразу, и в больших количествах. С молочными продуктами ситуация скромнее — из сметаны, молока и творога советская пищевая промышленность получать тысячу вариантов йогурта и прочего пока не научилась, но все, что есть, здесь было представлено. Отдельно меня удивили фасованные в бумажные упаковки прямо на заводе брикеты масла. В мои времена — стандарт, здесь — редкость.
У фруктового отдела я залип. У нас все, кроме яблок нужно было «ловить» и «доставать». Мандарины-то к Новому году в нормальном количестве привезли, но к концу февраля они испарились. Алексей мужик проходимистый, смекалистый, поэтому умеет время от времени покупать бананы и апельсины прямо ящиками (как, впрочем, и почти все — по чуть-чуть брать можно только когда уверен, что изобилие никуда не денется), но это было редкостью и стоило усилий. А здесь — вон, и апельсины, и бананы, и гранаты.
— Че встал в проходе? — толкнула меня в спину московская пенсионерка и вальяжно продефилировала мимо. — Понаехали!
— Пока не понаехали, но собираемся, — поправил я.
— Хам! — фыркнула она.
Не права, но хрен с ней. Что у нас по сладкому? Конфет в коробках много, и одну из них Вере Алексеевне подарить будет уместно. Впервые в новой жизни приняв решение не покупать нужное сразу, а «зацепить» на обратном пути, я пошел смотреть технику.