— Пару ломтей поджаренного хлеба с красной колбасой, порцию копченой китятины, миску наваристой похлебки и пинту пива Грас.
Этот хмельной напиток пользовался бешеной популярностью на восточном побережье Фейсака, да и на Суне вкупе с архипелагом Гаргас лился рекой.
— Залетный? — бармен мазнул по клиенту тяжелым взглядом. — С тебя четыре фера и шесть копеек.
«Значит, если воротишь нос от крепкого спиртного — сразу новичок?» Клейн хладнокровно проигнорировал выпад. Не проронив ни звука, он небрежно бросил на стойку бумажку в два суля.
По курсу это тянуло на пять феров и пять копеек.
Вспомнив, что сейчас он отыгрывает роль безжалостного Германа Воробья, сыщик титаническим усилием воли задавил в себе жгучий порыв потребовать сдачу. Решил списать разницу на чаевые.
Впрочем, в тех же баклундских пабах подобный пир обошелся бы примерно в ту же пару сулей.
Обогатившийся бармен благоразумно прикусил язык. Сноровисто нацедив кружку темного эля, он с глухим стуком придвинул ее к гостю.
Напиток отличался густым, почти черным цветом и плотной шапкой пены. С первым же глотком рецепторы обожгло яркой нотой жженого солода. Бархатистая текстура таила в себе столь резкую, щиплющую спиртовую агрессию, что Клейн всерьез заподозрил: уж не щедро ли плеснули сюда какого-нибудь забористого дистиллята ради градуса?
Коротая время в ожидании обеда, он неспешно цедил пиво, всецело обратившись в слух и жадно впитывая болтовню окрестной братии.
Львиная доля трепа крутилась вокруг избитых тем: кто сорвал баснословный куш, кого пустили на корм рыбам пираты, какой смельчак вздернул корсарского капитана, но вместо казенной награды прибрал к рукам его флотилию. Не обходилось и без грязных сплетен о том, кто заделал бастарда местной девице в Насте, или кто позорно облажался в борделе, превратившись во всеобщее посмешище.
И лишь когда перед ним возникла дымящаяся, густая похлебка — фирменное гаргасское варево из свеклы, лука, капусты, моркови, рыбного филе и щедрой порции сливок — до его ушей наконец долетел стоящий слух.
Один из искателей приключений, заговорщицки понизив голос, вещал своим собутыльникам:
— Птичка напела, будто к востоку от Гаргаса нащупали руины прямиком из Четвертой Эпохи.
— Да ну! И кто же раскопал эту жилу? — ошарашенно, с бьющим через край любопытством выпалил его приятель.
Оратор воровато скосил глаза по сторонам, после чего с показной небрежностью бросил:
— Галес. Сами знаете, этот чертяка — ныряльщик от бога.
— Набрался как свинья, шторм смыл его за борт. Ушел на самое дно, и кто бы мог подумать: наткнулся там на стальные остовы каких-то построек! Клянется, что это дело рук человеческих, самая настоящая сталь!