Он всё говорил и говорил, а Забава стояла неподвижно, с закрытыми глазами. Да вообще, казалось, что все во дворе боялись шевелиться. Даже лошади перестали переступать копытами, и чёрные братья замерли, склонив головы.
Когда Владыка Севера договорил, он наклонился и поцеловал княжну в лоб. Забава в ответ взяла его правую руку обеими ладонями, поднесла к губам и прижалась к ней: сначала губами, потом щекой, задержавшись на мгновение. И всё это время лицо её оставалось совершенно неподвижным, вообще ни одной эмоции не было — только холодная покорность. Судьбе или Владыке.
По окончании этого небольшого и довольно необычного ритуала прощания княжна сразу направилась к карете. Богдан пошёл рядом, придерживая сестру под локоть. У самого экипажа он остановился, развернул её к себе и крепко обнял. Забава положила голову ему на плечо, и я заметил, как её пальцы сжали ткань его кафтана на спине. Она вцепилась в брата, это длилось всего несколько секунд, но я успел заметить. Маленький жест, но по нему было очень хорошо видно, насколько Забава не хочет никуда ехать.
Но, похоже, вариантов у княжны не было. Богдан поцеловал её в щёку и помог подняться в карету. Забава скрылась внутри, но через мгновение отдёрнула бордовую занавеску и распахнула окно. Она смотрела на двор, на брата, на Владыку, и лицо её снова было спокойным, почти равнодушным. Маска вернулась на место.
Николай тем временем отошёл к группе чёрных братьев. Воспользовавшись моментом, ко мне тут же подскочил Гарик и хлопнул по плечу.
— Как самочувствие, Владек? — спросил он, и я заметил, что глаза у королевича были слегка покрасневшие. — Вижу, ты в норме. А вот я вчера с медовухой перебрал. Она хоть и вкусная, но коварная зараза. Еле проснулся утром, голова до сих пор гудит.
Я рассмеялся. За всё время нашего знакомства я ни разу не видел Гарика в похмелье. Обычно он пил за троих, а наутро вскакивал свежим и бодрым, готовым повторить. А тут, видимо, действительно перебрал. По-настоящему.
— Можешь в повозке поспать по дороге, — сказал я. — Путь неблизкий.
— Так и сделаю, брат мой, так и сделаю, — ответил королевич. — Я уже жду не дождусь, когда мы погрузимся и поедем.
Пока мы с Гариком разговаривали, к нам подошли Ясна с Добраном. Крепинская княгиня посмотрела на меня с таким видом, будто собирается мне что-то сказать. Собирается, но никак не может решиться. Она как-то странно переминалась с ноги на ногу, то сцепляла руки перед собой, то опускала их вдоль тела. Я уже сам хотел спросить, что случилось, но заметил, как к нам приближается Богдан.